Найти

Методология науки и правоведения

Инженерный и идеологический типы сознания в истории правоведения

В юридическом и околоюридическом мире присутствует два типа специалистов: с инженерно-инструментальным сознанием и с идеологическим сознанием.

Юриспруденция как искусство добра и справедливости в Риме сложилась во многом благодаря первому типу сознания, который господствовал в общественном сознании римского общества, но и в Риме были мыслители вроде стоиков, Цицерона того же, которые критиковали прагматический дух римской юриспруденции, критиковали ее за бессистемность, отсутствие критического осмысления философских оснований. Но римские юристы, за исключением некоторых реверансов в максимах, плевать хотели на советы Цицерона: им их инструментов было достаточно для эффективного действия профессии в римском обществе. Как профессия право не сложилось в Древней Греции, поскольку в сознании интеллектуальных элит господствовал второй тип сознания: греки искали системы мышления, которые бы реализовали идею справедливости, но не создавали конструкций, позволяющих достигать практического результата. В средние века тоже есть разделение юриспруденции на практическую и университетскую, что вполне соответствует указанным типам сознания.

Университетские доктора права как яркие носители идеологического сознания преподавали не действующее право, а образцовое, право должного, а за пределами университетов социальным действием обладала практическая юриспруденция, которая и не имела под собой каких-то осмысленных наборов идей.

В эпоху Нового времени опять же наблюдаем дуализм школы положительного права, которая занимается толкованием, систематизацией позитивного права, разработкой его конструкций, принципов, институтов, и школу права естественного, для которых на первом месте стояли определенные идеи и ценности и которые стремились упразднить положительную юриспруденцию как ненаучную технику, ремесло из жизни общества, поставить в его основу принципы естественного права — здесь налицо идеологическое сознание.

И в лице великих философов классической немецкой философии мы опять же видим мыслителей с идеологическим сознанием: когда Кант говорит, что идею права на позитивном юридическом материале не понять, что нужно выйти в идеальный философский план, и Гегель, который упрекает практикующих юристов за замкнутость их цеха и попытку приватизации вопросов, являющихся общесоциальными по своему характеру, его критика исторической школы, что они препятствуют народу подлинной рационалистической кодификации. Это все — философский вызов позитивной юриспруденции, попытка подчинить ее, разработав универсальные философские системы, по отношению к которым позитивная юриспруденция будет выглядеть подразделением этих систем. Здесь же, кстати, и концепция О. Конта, в которой юриспруденция как наука является частью социальной науки, а вся положительная юриспруденция ненаучна и лишь плод прошлой стадии развития человечества.

А практикующее сознание концептуализировало свои идеи гораздо позднее — скорее даже как противовес концепции естественного права — в первой половине века XIX в лице Остина. И в советское время был этот фактический раскол между философией права как разделом марксистско-ленинской философии и догматической юриспруденцией. Первая пыталась мыслить категориями марксизма, вторая по большей части использовала дореволюционные юридические конструкции — и создавался известный нам разрыв между теорией государства и права в ее идеологических разделах и отраслевым юридическим знанием, которые как раз и соответствуют двум типам сознания специалистов.

И в современности мы можем видеть, как представители философии права практически хором говорят о том, что без понятия права, осмысленного философски, нельзя построить осмысленную систему догмы права, а представители юридического сообщества в большей части своей отраслевики вполне обходятся без ясной концептуализации права и это большой миф, что они все свои конструкции основывают на постулатах юридического позитивизма.

Юридическая догматика, существующая ныне, складывалась эволюционно, исторически, а не целенаправленно создавалась апологетами юридического позитивизма на основе ряда взаимосогласованных идей. Если подвергнуть существующую догму права философскому анализу, то выяснится достаточно пестрый конгломерат идей, которые будут иметь связь с различными концепциями понимания права.

Эти типы сознания имелись уже в Риме и, по всей видимости, прошли сквозь историю, по меньшей мере, континентальной юриспруденции, и они очень разные — как правило вплоть до того, что они слушают, но не слышат друг друга, и о их «синтезе» можно только мечтать. Поэтому у нас всегда будет философия права и позитивная теория права, а существующая ныне теория государства и права эклектично соединяет в себе материал, как результат действия того и другого типа сознания.

Мне представляется, что идея или ценность по своей природе таковы, что их невозможно полностью и без искажений, единообразно «перевести» в плоскость юридических норм и конструкций. Это ведь уже замечалось в западной философии права применительно к спору о качественном различии между правовыми принципами и правилами. Одну и ту же идею можно перевести в целый спектр норм и конструкций, которые начав действовать через социальные институты могут привести к противоположным сущности идеи результатам.

А идеологическое сознание упрямо верит в то, что можно выстроить юридический универсум как логически непротиворечивую систему идей, норм и отношений. То, что идеи и ценности имеют природу идеального, а нормы и конструкции привязываются к социальному, имеют в этом смысле деятельностную природу, всегда будет существовать «разрыв» между ними. И есть тип сознания, который «настроен», простите за метафоры, на социальную деятельность и действие, обусловленное определенными формализованными схемами, и тип сознания, «настроенный» на идеологический «дискурс».
Обновить список комментариев

Комментарии (4)

Вставка изображения

Файл не выбран

Выберите файл
  • Антон, а стоит ли по-Вашему
    идеологическое сознание, которое упрямо верит в то, что можно выстроить юридический универсум как логически непротиворечивую систему идей, норм и отношений.
    все же привязывать к социальным практикам и т.п. или это в принципе порочное отношение к праву?

      • Похоже зависит от того, во что ты веришь, что берёшь за основание. Либо, если такой ответ тебя не устраивает, тебе нужно проблемаnизировать основания и с выходом из права начать заниматься философией и методологией :)

        • А идеологическое сознание упрямо верит в то, что можно выстроить юридический универсум как логически непротиворечивую систему идей, норм и отношений. То, что идеи и ценности имеют природу идеального, а нормы и конструкции привязываются к социальному, имеют в этом смысле деятельностную природу, всегда будет существовать «разрыв» между ними. И есть тип сознания, который «настроен», простите за метафоры, на социальную деятельность и действие, обусловленное определенными формализованными схемами, и тип сознания, «настроенный» на идеологический «дискурс».

          И, похоже, в этом противостоянии (конфликте) и происходит историческое движение :) Что, опять таки похоже, есть нормально. И в этом смысле устранение этого противоречия не то чтобы не нужно, а может быть даже вредно.

          Ну а дальше выход в образование. Там то в такой ситуации что делать?

          P.S. Ещё один вопрос вертится в голове, но пока не оформляется в текст.

            • 22 ноября 2012, 13:29
            Александр, насколько оно порочное мне сложно оценить. Оно недостижимо, утопично. В своей основе оно имеет, действительно, либо философию, либо, что чаще, идеологию. Помимо этого, есть неизбывное стремление у специалистов считать свой предмет целостным и пытаться напрямую экстраполировать его на тот или иной социальный объект.

            Если огрублять картину, то можно сказать, что, на мой взгляд, в основании романо-германской правовой традиции лежит именно стремление вывести право из текста/разума как единство идей, институтов и реализующих их правоотношений. В отличие от О. Шпенглера, я считаю, что в основании как римской, так и англо-американской традиции лежит инженерный тип сознания.

            И вот еще. Ведь К. Маркс как-раз распространил законы диалектики Гегеля на социальную «материю» — в то время как у первого предметом диалектического развития являлись не социальные практики, а мир идей. Эта попытка распространить и реализовать диалектическую концептуализацию Гегеля в социальных практиках имела огромную массу не только «побочных эффектов» (непредсказанных и непредсказуемых следствий), но и реанимирование уже существовавших социальных практик… Мне представляется, что не существует зеркальной реализации идей.

          Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.