Найти

Юристы пытаются шутить

Алексей Александров, председатель Комитета СФ по конституционному законодательству, расставляет точки над уголовной политикой

Недавно «РГ» опубликовала такую сногсшибательную статью, что я, пожалуй, просто приведу ее полностью, а вы оцените сами.

Российская газета. Федеральный выпуск от 17 мая 2011 года

Об уголовно-правовой политике, российском правосудии и деле Ходорковского

Алексей Александров, председатель Комитета Совета Федерации по конституционному законодательству, член бюро президиума Ассоциации юристов России, заведующий кафедрой уголовного процесса и криминалистики СПбГУ
Сегодня информация из газет и телевидения превратилась в сплошную уголовную хронику. Нам угрожают криминализация общественного сознания, правовой нигилизм. Преступность и коррупция активно проникают в нашу жизнь.
Власть не может не реагировать на преступность. Отношение власти к преступности называется уголовной политикой. Насколько мы в этом разбираемся, насколько понимаем опасность угрозы криминализации нашей жизни, настолько у нас есть шанс исправить положение, уберечь страну от хаоса.
Что является уголовной политикой?
Во-первых, это уголовно-правовая политика, т.е. отношение власти к законодательному определению понятий преступления и наказания: что она считает преступным и какое за это видит наказание. То есть власть принимает Уголовный кодекс.
У нас в уголовном законе сегодня есть статьи, по которым за десятилетия не возбуждалось ни одного дела, и не потому что эти преступления не совершались. Есть преступления (угон автомобиля), которые давно пора исключить из кодекса, охватив его таким составом, как кража. Необходимы либерализация наказания за преступления небольшой тяжести и ужесточение за тяжкие. Может быть, целесообразно бы ввести в уголовный закон понятие «злодеяние» (терроризм, наркобизнес, зверские убийства детей), вводя за это новый (давно забытый) вид наказания — каторжные работы без срока — тяжкий физический труд, без амнистии, помилования, свиданий, переписки, информации об осужденном, но с прокурорским надзором, парламентским и ведомственным контролем. За экономические преступления — большой штраф, но индивидуально, учитывая, что профессиональные преступники могут заплатить штраф из «общака», так что для экономических воров тюрьма не исключается.
Во-вторых, уголовно-превентивная политика, т.е. отношение власти к предупреждению преступлений. Это выявление причин и условий совершения преступлений, воспитание детей, развитие правовой культуры и правового образования. Возможно, есть необходимость в школе ввести обязательный курс такого предмета, как правоведение, который преподавался бы в течение пяти лет. В этот курс вошли бы элементы истории права и произведения литературы, содержащие правовую тематику, патриотическое воспитание, нравственно-правовые начала, обучение школьников составлению правовых документов. Этот предмет могли бы преподавать профессиональные педагоги-юристы.
В-третьих, уголовно-разыскная политика, т.е. отношение власти к использованию специальных, в основном тайных, средств и методов в предупреждении и раскрытии преступных и враждебных проявлений. Нам нужны сильные, профессиональные, законопослушные структуры оперативно-разыскной деятельности. Слабая, непрофессиональная полиция и спецслужбы вязнут в коррупции, заказных делах. Особое внимание следует уделить агентурной и оперативно-технической работе. Основные средства следовало бы направить именно на эти направления деятельности, а не на охрану объектов, хотя это тоже нужно.
Предотвратить преступление оперативным путем более эффективно, чем бездумно увеличивать количество охранников.
Тайных врагов нужно выявлять с помощью тайных методов.
Качественная агентурная работа должна быть возрождена. Полезен опыт и сыщиков-ветеранов. Оценка этой деятельности должна происходить по реальным результатам. Было бы целесообразным ввести оперативные проверки чиновников на честность. С чиновником при приеме на работу заключается договор о том, что он готов и принимает в отношении себя возможность проведения оперативных проверок и при предложении ему взятки должен отказаться от нее или сообщить органам власти. Это вполне соответствует нравственным нормам, должно быть закреплено в законе и публично объявлено: не хочешь в тюрьму — не бери взяток.
Необходимо усилить контроль за регистрацией совершенных преступлений. Регистрировать их должна не только полиция, которая отвечает за раскрываемость, а дежурное отделение прокуратуры, которое расположено рядом с отделением полиции и круглосуточно регистрирует преступления. Государству нужна точная информация о количестве преступлений. Нужно также снизить уровень латентной преступности.
В-четвертых, уголовно-процессуальная политика — отношение власти к расследованию преступлений и рассмотрению уголовных дел в суде. Уголовно-процессуальный кодекс — система, где одна неудачная статья разрушает весь процесс, ведет к судебной ошибке, наказывает невиновного, а виновному дает возможность вновь совершать преступления. Постоянные поправки в УПК, противоречия в его тексте влекут за собой разрушение уголовного процесса, принципов правовой государственности. Основное правило: вначале концепция, затем тщательное обсуждение учеными и практиками, оценка политиков, и только потом всенародное обсуждение и принятие закона, касающегося основных прав и свобод гражданина — как обвиняемого, так и потерпевшего.
В-пятых, уголовно-исполнительная политика — отношение власти к исполнению наказания, назначенного судом. Наша тюремная система нуждается в пристальном внимании общества. Сейчас идет работа по совершенствованию деятельности сотрудников мест отбытия наказания. Тюрьма должна давать человеку надежду, что честная нормальная жизнь после освобождения возможна, что жизнь без преступлений является и правильной, и выгодной.
Наконец, шестым элементом уголовной политики является уголовно-организационная политика — отношение власти к аналитической работе по противодействию преступности, организации кадровой работы, уголовной статистике, материально-техническому обеспечению судебных, правоохранительных органов и спецслужб. В России следует развивать системную науку — криминоведение, объединяющую уголовное право и процесс, криминологию и криминалистику, уголовно-судебную экспертизу и оперативно-разыскную теорию, основы контрразведывательной деятельности. Предложения ученых должны больше учитываться при совершенствовании законодательства. Ученые должны чаще приглашаться при обсуждении законопроектов.
Несколько лет назад по поручению президента РФ была разработана концепция реформы правоохранительных органов — федеральная полиция, муниципальная милиция, национальная гвардия (усовершенствование структуры внутренних войск, их служба на профессиональной основе), объединенный Следственный комитет. Часть этой концепции уже начала реализовываться. Но в соответствии с концепцией следователь отделялся от прокурора не в целях ослабления прокурорского надзора, а наоборот — в целях усиления надзора за законностью на предварительном следствии, поскольку такое отделение освобождало прокурора от ответственности за ошибки следователя, делало его более независимым при контроле за законностью.
В настоящее время прокурорский надзор за законностью на предварительном следствии ослаблен, необходимо его усилить.
Государство должно уделить внимание разработке и внедрению оптимальной системы показателей работы правоохранительных органов в сфере предупреждения, расследования, раскрытия преступлений и рассмотрения уголовных дел в суде, исполнения наказаний. Необходимо проанализировать состояние уголовной политики в стране, но сделать это в первую очередь силами специалистов. Никому же не придет в голову совершенствовать деятельность кардиохирургов и строителей мостов с помощью только общественных слушаний. А ошибки в уголовной политике опаснее и труднее исправимы.
Что касается правосудия по уголовным делам. В Концепции судебной реформы в Российской Федерации 1991 года говорилось о настоящем кризисе юстиции, при котором суды, прокуратура, органы дознания и предварительного следствия занимали круговую оборону, покрывая ошибки друг друга. Положение изменилось, создан суд присяжных заседателей, принят ряд законов, которые должны обеспечить правосудие по уголовным делам, реальную независимость судьи, но не независимость от закона, а от незаконного влияния. Активно идет процесс либерализации уголовной политики. За последние десять количество арестов, произведенных судами, уменьшилось почти в 3 раза, сегодня около трети подсудимых освобождены в суде от уголовной ответственности.
Суд в правовом государстве, в правоохранительной системе должен занимать центральное место. Формальное положение суда характеризуется следующим примером: в прошлом Председатель Верховного Суда СССР был кандидатом в члены ЦК КПСС, Председатель КГБ СССР (начальник тайной полиции) был членом Политбюро ЦК КПСС. Главным начальником в стране был ЦК КПСС. Разница очевидна, как милостивый государь и Государь Император. Сейчас — иначе. Высшие судьи страны занимают и по Конституции, и по жизни ведущее место. Но уважения к Правосудию еще не хватает.
Не хватает уважения к Правосудию со стороны власти и не хватает доверия к суду со стороны народа. Над этим нужно работать.
Но это вопросы общие, рассмотрим вопросы частные, которые более понятны людям, о них больше кричат — так называемые резонансные дела. Самое громкое из них — дело Ходорковского. Одни считают, что кроме Ходорковского стоит посадить всех олигархов, так как все они воры, другие — что Ходорковский — жертва политических интриг. Разберемся. Примерная схема обвинения такая: Ходорковский, будучи владельцем контрольных пакетов акций крупных нефтедобывающих компаний: «Юганскнефтегаза», «Самаранефтегаза» и «Томскнефти» ВНК, которые продавали нефть по 1000 рублей за тонну, поручает руководителям этих структур продавать нефть по заниженной цене — 250 рублей за тонну подконтрольным ему фирмам, потом продает ее по 1000 рублей, а оставшиеся 750 рублей с тонны присваивает себе, по существу крадет у своих товарищей по бизнесу и у государства. Осужден за незаконное присвоение более 800 миллиардов рублей. Приговор еще не вступил в законную силу, не прошел все судебные инстанции.
Нехорошим фоном для этого дела являются подозрения в причастности работников «ЮКОСа» к убийствам. В общественном сознании уже сложилось мнение, что в интересах ЮКОСа его сотрудники совершили убийства В. Корнеевой, В. Петухова, Н. Федотова, С. Горина, О. Гориной, покушения на убийства В. Колесова, Е. Рыбина, О. Костиной…
В условиях рыночных отношений убийства бесплатно не совершаются. И платит тот, у кого деньги. Ходорковский — хозяин, у него деньги. Это то, что в дореволюционном уголовном процессе называлось: «оставить в сильном подозрении».
Безусловно, приговор Ходорковскому суровый. Его защищают высококвалифицированные и умные адвокаты. Единственное, что, может быть, нужно — меньше внешней агрессии и нападок на правосудие как таковое. Наверное, следует идти путем профессионального судебного обжалования приговора, с помощью институтов амнистии и помилования, добиваться смягчения меры наказания и скорейшего освобождения осужденного из мест лишения свободы.
Но самое важное — честно и открыто разбираться в любом вопросе, спокойно и без лишних эмоций.
Еще раз о системе уголовной политики. Очевидно, что нужно проанализировать состояние преступности и уровень коррупции в стране, системно изучить действующее законодательство, правоприменительную практику, уголовную статистику, вопросы предупреждения преступлений, а также объективность их расследования, состояние правосудия. Может быть, даже на время объявить мораторий на изменения в уголовном и уголовно-процессуальном законе. Как бы остановиться и оглядеться. Главное во всем этом — конституционная законность, жесткое, суровое наказание за злодеяния и подлость (Беслан, теракты, наркобизнес и т.д.) и мягкое, взвешенное — за малозначительные преступления. «Правда и милость должны царствовать в наших судах», — говорил император Александр II, автор великих судебных реформ в России.
Мы идем трудным путем, поменялся общественно-политический строй, в переходный период были допущены серьезные ошибки и в приватизации, и в отказе от государственно-правовой идеологии.
Должно быть так: Человек — цель, деньги — средство. Если наоборот — гибель.
У нас есть все возможности проанализировать уголовно-политическую, уголовно-правовую систему, укрепить ее и идти вперед. Есть не только надежда, есть все основания для успеха в этой работе.

Здорово проехался по статье Валерий Лазарев, зампредседателя НКС при Федеральной палате адвокатов. Читать тут: http://www.advgazeta.ru/
Обновить список комментариев

Комментарии (4)

Вставка изображения

Файл не выбран

Выберите файл
  • Прочел и критику, и саму статью. Ничего сногсшибательного в ней на самом деле нет. Ввести категорию «злодеяние» и установить ответственность в виде каторжных работ — мысль не новая. Разве что к самому термину «злодеяние» прицепиться можно. Вместе с тем, учитывая общую направленность правовой политики государства на преемственность классических категорий (см., например, концепцию развития гражданского законодательства в части пользовладения, узуфрукта, эмфитевзиса), ничего страшного в установлении ответственности за «злодеяние» не вижу. Необходимость же применения каторжных работ обусловлена экономическими причинами в первую очередь. Всегда считал, что государство не должно проявлять свою карательную функцию в виде лишения индивидов свободы, поскольку простое лишение свободы эффективно в отношении лиц с явно выраженным девиантным поведением, не поддающимся корректировке.
    Что же касается «лозунговости» многих заявления А.Александрова, вроде необходимости «снижения латентной преступности», «приглашения ученых при обсуждении законопроектов», то подобные «пустышки» служат цели максимально общей постановки проблемы и путей ее решения, это прием абсолютного большинства политиков.

      • >> учитывая общую направленность правовой политики государства на преемственность классических категорий (см., например, концепцию развития гражданского законодательства в части пользовладения, узуфрукта, эмфитевзиса), ничего страшного в установлении ответственности за «злодеяние» не вижу.

        Это вы шутите так, надеюсь?

          • Это вы шутите так, надеюсь?
            В каждой шутке есть доля шутки) Это как договор. Назовите его договором поставки космических лифтов — от этого он таким договором не станет. Сущность не в форме, сущность в содержании. И мы от stipulatio доюстиниановской эпохи вроде бы уже давно отошли.
            Разумеется, такое название никто не примет, не звучное оно, да и простонародно/эмоциональное, а право, как известно, любит лаконичность и определенность…

        • На мой взгляд, доктринальную озабоченность древними цивилистическими механизмами все же нельзя применять к публичному праву, которое со времен Рима сделало гигантский скачок вперед и расцвет которого пришелся как раз на XIX-XX века.

          Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.