Найти

Судебная жизнь

Откровения бывшего зампреда Волгоградского областного суда о правосудии

Почему-то Право.ру не освящает эту тему, а она очень животрепещущая.

Сергей Злобин — один из самых высокопоставленных судей, которые в последнее время выступали с обличением судебной системы. Бывший заместитель председателя Волгоградского областного суда, судья с 15-летним стажем, Злобин был вынужден в 2011 году подать в отставку: как он рассказывал, под угрозой заведения уголовного дела на него и его жену. Позже он выступил с разоблачительными интервью в эфире радио «Эхо Москвы» и на телеканале «Дождь», в которых обличал коррумпированную судебную систему Волгоградской области. За эти выступления совет судей Волгоградской области направил в Совет судей РФ и Высшую квалификационную коллегию обращение о лишении его статуса судьи в отставке за нарушение кодекса судейской этики. В блоге на РublicPost Сергей Злобин написал, что любой честный и принципиальный человек на его месте сделал бы то же самое.

— Самый важный, кажется, вопрос, который волнует наше общество: что происходит в голове у российских судей? О чем они думают, что они чувствуют, когда выносят приговоры? Мучает ли их совесть? Чего они боятся? Что вообще происходит с человеком, когда он становится судьей в нашей стране?

Я вам могу сказать, что человек превращается в машину. Не поверите? В бесчувственную. Как компьютер. Но он превращается в нее не с первых дней работы.

Сначала, когда выходишь на работу судьей первый день — я свои ощущения рассказываю, — очень тяжело. Потому что ты не понимаешь, в какую обстановку ты попадаешь. Ты приходишь с воли, с улицы, может, ты где-то до этого юристом работал — и попадаешь в обстановку отягощенную. В течение месяца — я уже рассматривал дела, готовился, изучал — у меня были страшенные головные боли. Немаловажный момент — когда выносишь первый приговор. Особенно я бы рекомендовал молодым судьям не давать сразу решать вопросы о взятии под стражу. До такой степени все человеческое кипит — потому что ты еще не судья, ты только пришел. Не знаю, сколько это все работает: это сердцебиение, давление, стенокардия — у каждого по-разному.

А потом, в один прекрасный момент, я понял, что я даю людям лишение свободы… спокойно. Вот как будто это норма. Если работаешь в этой системе, то думаешь: «Вот, наверное, судьей становишься — матереешь». А на самом деле ты превращаешься из человека в кого-то, в кого — сами подумайте. Потом ты работаешь, как машина, на тебя давит с одной стороны прокуратура, у которой врожденный обвинительный уклон, или следователи, у которых тоже врожденный обвинительный взгляд, с другой стороны — адвокаты. Ну, адвокаты, как правило, не давят, это самые добросовестные люди, но их сейчас никто не слушает, а очень жаль. И вот если ты в машину превращаешься — то это уже все. А если не превращаешься — то тебе надо уйти. Отсутствие состязательности сторон ведет к правовому беспределу.

— Так происходит абсолютно с каждым?

Это, наверное, бОльшая часть судей так себя ведет. Есть, наверное, другие — которые не превращаются, но они остаются без карьерного роста, сидят вечные судьи, которые чего-то там копаются, выясняют. Наверное, таким тоже надо родиться, это как хороший врач. Один скажет: «На тебе таблетку, и иди домой!» — а другой будет докапываться до причины… Такие судьи никому не нужны, они медлительны — дел-то много, они мучают председателя, которому сроки нужны: быстрее, конвейер гони, сроки! Им не светит ничего в этой жизни, потому что они копаются и заказуху и чернуху гнать не будут, стараются до чего-то докопаться.

— А как же Вы? К какой категории Вы относитесь? Вы все же сделали карьеру.

Сделал, причем бесплатно. Никогда никому не платил за эту карьеру. Мне трудно о себе говорить, но люди говорят, что я трудоголик. Я во всем копался, а потом стал председателем суда и уже дела не рассматривал.

— Почему наши суды выносят так мало оправдательных приговоров? У Вас их сколько было?

Не помню точно.

— Ну примерно?..

Ну примерно один процент от общего числа рассмотренных дел. Как в среднем по России. Очень мало. Ну, давайте я Вам расскажу, почему так получается. Наша могучая судебная система устроена так, что оправдательные приговоры в ней выносить практически невозможно. Потому что это называется «работа в корзину». Если бы мы встретились втроем: я, Вы и председатель Верховного суда, — я бы ему при Вас сказал: «Уважаемый Вячеслав Михайлович, уберите эту смешную статистику, она никому не нужна, она только вредит судопроизводству». Суд — это не палочная система.

— А как это считается? Сколько вынесенных приговоров должны отменить, чтобы у судьи были проблемы? Что будет с судьей, если он вынесет оправдательный приговор?

Официально таких показателей нет. Но такого судью съедят. Могут подставить, могут написать плохую характеристику при назначении. Вот пример: вынес судья оправдательный приговор — ну, во-первых, он его, скорее всего, и не вынесет, ну давайте предположим, что вынес. Его сразу отменят — и вышестоящие инстанции, и органы предварительного расследования будут бегать, обивать пороги областного суда, чтобы этот приговор отменить. Идут на разные ухищрения и уловки — вплоть до того, что могут сказать, что такой-то судья взял за оправдательный приговор деньги. А это ложь и клевета. Никто ничего не брал, никто ничего не знает, но главное — сказать наверху, что взял. А областные судьи думают: раз прокуроры говорят, значит, брал, надо его приговор отменить.

Есть СМИ, лежащие под правоохранительной системой. Им говорят: «Пиши, что судья такой-то взял то-то», — и те пишут. Они придумывают легенду, порочащую судью, и легенда работает неплохо, и чем она изощреннее, тем лучше она работает на них.

— Потому что у нас презумпция виновности? Люди скорее поверят, что кто-то взял деньги, чем что кто-то честно кого-то оправдал?

Да, потому что презумпция виновности. Одного бандита отпустили из-под стражи. Милиция задержала его, он бандит, член ОПГ, задержали его за что-то, связанное с оружием. Милиция выходит с мерой пресечения в суд, суд говорит: «Подписка о невыезде». Не будем судить о суде плохо — суд так решил. Что делается дальше? Дальше идет серьезный наезд на судью: «Ты что творишь? Зачем ты это делаешь?». А судья говорит: «Вы ко мне претензий никаких не предъявляйте, это не я, это мне так в областном суде сказали» — и показывает на меня. А я ни сном ни духом, я про это дело не слышал. Я в областном суде работаю, а это районный суд, я что, все аресты в районном суде должен знать? Потом приходит ко мне работник прокуратуры. Я долго не мог понять, чего он хочет от меня. Оказалось, хочет, чтобы мы отменили приговор и арестовали. Говорит: «Ты знаешь, а тебе занесли 4 млн рублями, и у нас есть оперативная информация», — и рассказывает об этом деле. И вот представьте себе: я ни сном ни духом, а мне говорят такие вещи. И первая мысль: это левое судебное решение надо отменить, кто-то взял деньги под меня. Справедливости ради: ч.1 ст.222 («Незаконные приобретение, передача, сбыт, хранение, перевозка или ношение оружия» — PP) — до суда можно не сажать. Но им он нужен в клетке, им надо его прессануть, а там, в клетке, они могут сделать с ним, что хотят. И я получаюсь в данном случае инструмент их «хотелок». Какие 4 миллиона?! Да я их в глаза не видел… В кассационной инстанции приговор отменяется, и дело направляется на новое рассмотрение.

— А на самом деле неужели совсем никто никогда деньги не берет? Трудно поверить.

Бывает, адвокаты заносят, прокурорские могут взять под суд деньги и на суд перевести стрелки — сам взял, а доложился, что взяли в суде, а в суде рассказал историю: «Это мой друг, это его ребенок, он приехал в командировку», — случайно разжалобил судью, получил деньги, и всем все хорошо… Или посадить кого-то надо. Общество удивляется: Осипову за маленький пакетик в тюрьму посадили, и она сидит под стражей, а у нее маленький ребенок, а еще удивляются, когда за килограмм героина подписку о невыезде дают… Или туда, или сюда, но схемы одни работают.

Меня один раз один парень, занимавшийся бизнесом, спросил, когда пришел: «Ответь мне всего на один вопрос: суд — это бизнес?». Я аж подпрыгнул. И только по истечении много времени я начал своей бестолковой головой понимать: суд — это бизнес, суд стал бизнесом, его превратили в бизнес. Вот, что страшно. Суд — это уже бизнес.

— Как так получается, что прокурорам удается разжалобить судей, а при вынесении приговоров жалости у судей, как правило, не бывает?

Он просит не потому, что он разжалобил или сочувствует, потому что они в одной упряжке: сегодня я тебя попрошу — завтра ты попросишь. У судей тоже много в жизни проблем, надо с прокурорскими дружить.

— Чем лично Вы не угодили?

Уголовное судопроизводство Волгоградского региона (а Волгоград, согласно источникам МВД, — один из самых криминальных) имеет важную составляющую. В связи с моим приходом на эту должность у товарищей — по-другому, как коррупционными силами, я назвать их не могу — утрачивается контроль за той важной частью судопроизводства. Потому что со мной можно не договориться. За два года, что я работал, я мало слушал. Приходилось слушать — но очень мало, и я их не устраивал. Им нужно было освободить место для своего человека. И вот, меня заменили. Причем в отставку меня вынудили подать в декабре 2011 года, а этому предшествовало присвоение мне первого квалификационного класса Высшей квалификационной коллегией судей РФ, приказ председателя Верховного суда РФ В.М. Лебедева о назначении председателем судебной коллегии Волгоградского областного суда, награждение президиумом Совета судей РФ почетной грамотой за хорошую работу.

— То есть незадолго до отставки Вы были на хорошем счету у начальства. В какой момент все поменялось? Был какой-то поворотный момент?

В сентябре было одно заказное дело. Поступила команда по делу о двух высокопоставленных взяточниках в районе: они должны получить условно. Вместо этого им дали реально, одному — 7, другому — 8 лет.

— Вы дали?

Не я, судья. Вразрез с мнением руководства. И тогда один из высокопоставленных руководителей сказал мне: «Твои акции упали ниже городской канализации».

— То есть предполагалось, что Вы передадите судье мнение руководства, а Вы этого не сделали?

Я позвал судью и сказал, что один из высокопоставленных руководителей просит условно по этому делу. Я просто поставил в известность о том, что хочет руководство. Я посмотрел на него, он на меня, и мы все поняли. Он прочитал по глазам и дал реально. И правильно сделал.

— И что, председатели могут так просто вызвать судью и сказать: вот такое дело надо решить так-то и так-то?

Ну, они так не говорят, конечно, такого нет: «Пойди и сделай». Они говорят примерно так: «Надо посмотреть, изучить, доложите, в чем там вопрос...» Как-то так.

— «Доложите»? По закону разве судья может докладывать о деле председателю?

Вы спрашиваете, как по закону, или Вам интересно, как в жизни происходит? У нас есть законы, у нас есть хорошие законы, те законы, которые сегодня есть и работают, они дают нам возможности для нормального правосудия. Ну, может быть, корректировки нужны, потому что время меняется быстро, и что-то надо корректировать, а в основном — база отличная. И если эти законы не работают, они не работают только по одной причине — это человеческий фактор. А человеческий фактор заключается как раз в том, о чем мы говорим: иди и доложи, иди и изучи, иди и посмотри… Это все подлежит демонтажу. Говорят же многие, что председателей надо убирать, что они не нужны…

— Вы тоже так считаете?

Да. Если быть более точным, председатель, наверное, все-таки нужен, но он должен быть отрешен от этого, он нужен для других целей.

— Как именно он должен быть отрешен? Он же и так должен быть отрешен.

Как по жизни или как по закону? По закону он отрешен и так, потому что в законе написано: «Судья независим». Отрешение есть? Есть. В жизни происходит совершенно иное. Мы взрослые люди, и я не буду говорить: «Я независим». Судья — самый зависимый человек, какой только может быть, и он зависим от всех. Может, только от погоды не зависит. И то не знаю, не думал на эту тему.

А как он должен быть отрешен? Система должна работать. Вот я получил дело — сижу его и изучаю. И как только кому-то приснится в страшном сне о том, что кто-то судью о чем-то просит или дает судье какие-то указания, как что сделать, — сразу, моментально, как скорая помощь, процессуальная проверка с возбуждением уголовного дела о давлении на судью. И этим должны заниматься специальные органы. Не те, которые «украсть-отнять». А специальные органы. И если в течение нескольких месяцев или года начнутся жертвы, то потом людям уже не захочется подходить просить ни судью, ни председателя ни о чем. Потому что закон работает. Одно слово: судья независим! Достаточно заставить работать закон.

— Некоторые бывшие судьи, с которыми я разговаривала, говорят, что возрастной ценз слишком низок, ведь сегодня судьей может стать человек, достигший 25 лет. Вы не считаете, что его нужно поднять?

Сегодня, прежде чем стать судьей, нужен стаж 5 лет. Приходят молодые специалисты, и система их ломает — еще когда они работают помощниками или секретарями в течение 5 лет. Система ломает за 5 минут, не надо даже эти 5 лет ждать. К нынешнему возрастному цензу можно вернуться, когда систему демонтируют. Помещать молодых специалистов в эту систему сегодня категорически нельзя.

— Как, Вы предполагаете, эту систему можно демонтировать?

Есть журналист, который может написать одну статью в месяц. А есть журналист, который тридцать статей в месяц напишет. Но та одна стоит этих 30. Не надо судью загружать так, чтобы был конвейер. Работа судьи должна быть творческая, надо творчески подходить к праву.

Но нагрузка — это не самое главное, хотя это важно, чтобы судья мог как следует изучить дела. А главная проблема — это независимость. Реальная. Сегодня судья зависит от прокурора, от председателя, от следствия, от всех кому не лень. И только тогда, когда высокая степень ответственности судей за принятые ими судебные решения будет соответствовать высокой степени независимости суда, обеспеченного государством, можно начать разговор о справедливом суде.

Оригинал статьи
Обновить список комментариев

Комментарии (7)

Вставка изображения

Файл не выбран

Выберите файл
  • ну что ж все по делу. все правильно.
    не знаю как в судах общей юрисдикции, но Арбитражный суд это точно бизнес. причем бизнес со своими прайс листами (по Поволжскому округу их знает каждый третий адвокат) решить можно любой вопрос, главное были бы деньги

      • С настолько крупными спорами не сталкивался, в которых могла быть заинтересованность судьи, поэтому сказать ни чего не могу. На моем уровне все выглядит более-менее благопристойно.

      • Что же это за угроза такая? По тексту — разумный человек — судья с большой буквы — и испугался «гопников»?

        • «Судья — самый зависимый человек, какой только может быть, и он зависим от всех. Может, только от погоды не зависит. И то не знаю, не думал на эту тему».
          Что есть то есть...

          • Бывший заместитель председателя Волгоградского областного суда: «Судья — самый зависимый человек, какой только может быть, и он зависим от всех. Может, только от погоды не зависит. И то не знаю, не думал на эту тему».

            Какие же судьи несчастные и зависимые от всех — я сейчас заплачу!
            Если мы будем судей считать зависимыми при вынесении судбеных решений, то остальные вообще рабы. Не надо людям лапшу на уши вешать!

            По закону судьи России независимы, в том числе от исполнительный власти — это признает Европейский Суд. И этим все сказано.
            Сравните: следователи по закону также независимы. Но в том смысле, в каком говорит судья Злобин, следователи в 100 раз зависимее от всех, в том числе от своих начальников. Однако следователи не жалуются, что они зависимы, и их никто не жалеет.
            Причем судьи, по сравнению с следователем, в 100 раз лучше защищен законом и судейским сообществом, в том числе от незаконного увольнения. Более того, сами судьи применяют закон и выносят окончательное решение.
            Однако следователю даже в голову не придет сказать, что он незаконно возбудил уголовное дело по просьбе своего начальника. А судьи фактически не стесняются признаваться в вынесении заведомо неправосудных решений, то есть в совершении преступлений, предусмотренных ст.305 УК РФ. Так, мне судья говорил, что он незаконно не удовлетворив мою жалобу, действовал по указанию областного суда.
            Не жалейте судей-преступников, выносящих заведомо неправосудные решения, а жалейте жертвы заведомо неправосудных решений!

            Согласно закона логики, истинным может быть только одно из двух противоречащих суждений: судья зависим от преседателя судьи, от исполнительной власти при принятии судебного решения или судья не зависим от председателя суда, исполнительной власти при принятии судебного решения.
            Так вот, истинным является второе суждение. Рассуждение — судья независим и в тоже время зависим — это от лукавого. Такое рассуждение выгодно судьям, ибо такой уловкой оправдывается вынесение ими заведомо неправосудных решений.

            На этом сайте есть статья, поднимающая проблему отвественности юристов. Так вот, главную ответственность среди юристов несут судьи. Что может быть последствием принципа, которым руководствуются судьи, -"своя рубашка ближе к телу" — указано в комментариях к этой же статье.

              • Сравните: следователи по закону также независимы. Но в том смысле, в каком говорит судья Злобин, следователи в 100 раз зависимее от всех, в том числе от своих начальников. Однако следователи не жалуются, что они зависимы, и их никто не жалеет.
                Так уж и в 100 раз. А сами они кого-нибудь жалеют?

              • Если у судьи есть Совесть, то он не может быть зависимым человеком. Наверняка у кого-то болтается на крючке, вот и мечется между «долгом и деятельностью». Хорошо быть Валаамовской ослицей после того, как тебе дали пинок под зад. А так, жил и «укреплял канцелярию». Уволили, обиделся. Я плевал на судью, если он зависим кругом и у него нет своего мнения…

                Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.