Найти

Теория права

Правовая традиция и правовая идеология

1. Любое понятие должно иметь функциональное назначение в предмете науки, как знак и значение должно относиться к соответствующему только ему означаемому. В противном случае возникает ситуация языкового синкретизма и, как следствие, отсутствие возможности диалога.

Юристы, не определившись с понятием традиции и идеологии, добавляют предикат «правовая», переносят наработки философов в сферу юриспруденции, что и приводит к господству неотрефлектированных смыслов в существующей философии права. Ни правовая традиция, ни правовая идеология в этом смысле не являются понятиями предмета науки, существуют на уровне «облака смыслов» (всецело зависят от контекста, т.е. могут означать качественно различные означаемые, не имеют относительно строгого содержания и объема).

2. В правовых исследованиях раскрытие содержания правовой традиции и правовой идеологии обычно осуществляется через определение их состава. Вместе с тем допустимо выдвинуть гипотезу, что любое содержание может быть идеологизированно или может стать частью традиции. Поэтому эвристически ценно рассматреть и правовую идеологию, и правовую традицию как функции, видеть их сущность не через их состав, а через осуществляемое воздействие в рамках метасистемы.

И здесь, на мой взгляд, одной из важнейших функций является функция оестествления, т.е. представление определенных идей, правил или отношений как соответствующих «природе вещей», самоочевидных, не нуждающихся в обосновании.

Например, для школы естественного права естествен разум, природа человека инвариантна в историческом и культурном отношениях; для исторической школы права естествен самобытный дух народа, его органическое вызревание и манифестация в формах права в виде обычая, доктрины, кодекса; для социологического направления естественна социальная природа права, его формирование из социальных отношений.

Общими функциями, осуществляемыми и правовой традицией, и правовой идеологией, в рамках правовой системы общества, выступают функции идентификации, интеграции группового и общественного правосознания, функция легитимации права, трансляции культуры.

И правовая традиция, и правовая идеология принимают значимое участие в правовой социализации индивида – на основе определенных идей, ценностей, стереотипов формируют у субъекта отношение к тем или иным явлениям правовой действительности. И правовая идеология, и правовая традиция осуществляют мировоззренческую функцию, формируют «картину мира» юриста, внедряя в сознание определенные интерпретации событий. В традиционной и идеологической «картине мира» всегда присутствуют «мы» и «они», т.е. обратной стороной сплочения сознания носителей той или иной традиции или идеологии, они проводят границу между «своими», т.е. носителями определенного типа сознания, и «чужими».

Через эти функции можно также обозначить такие общие качества правовой традиции и правовой идеологии как стандартизация, иммобилизм и репрессивность.

В семиологии Р. Барта, развивающей марксистское понимание идеологии, ее аспектами выступают принципиальная неполнота (поскольку она всегда выражает интересы отдельной группы), «империализм» и претензия на универсальность (стремление к глобальной трактовке и охвату действительности), агрессивность (идеологии, на которые разделен культурный мир, находятся в состоянии непрекращающегося противоборства, причем речь идет вовсе не о платоновской борьбе за истинное «знание» против превратных «мнений», но о ницшеанской войне между различными «мнениями»-идеологиями за господство: отношения, связывающие все множество идеологических систем – это «отношения силы»), принудительный характер, который стремится подавить личностное сознание и отчуждает ответственность индивида, «натурализирующая» функция (ни одна идеология не признает себя в качестве таковой, т.е. в качестве продукта культуры, обусловленного обществом и его историей; напротив, любая идеология воспринимает себя как явление «природы», т.е. как нечто «естественное», «само собой разумеющееся»); стереотипность (идеология пытается упразднить всякое непосредственное видение мира, его творческое «открытие» в актах индивидуального опыта, предлагая взамен рутинное «узнавание» готового клише, топосов, набором которых одна идеология как раз и отличается от другой), иммобилизм (стремление к созданию «устойчивого», раз и навсегда данного образа мира, вырабатывая для этого нормы, правила и схемы, под которые подгоняется подвижная, бесконечно изменчивая жизнь).

3. Помимо функциональных характеристик можно выделить и иные общие черты у правовой традиции и правовой идеологии.

Они не поддаются непосредственному наблюдению, не являются частью феноменальности, внеположной сознанию, а могут быть познаны лишь через формы объективации – знаки и действия, т.е. формами их выражения выступает как знаковая реальность, так и деятельность.

Их содержание может быть рассмотрен как комплекс идей (ментальный уровень), правил (знаковый уровень) и отношений (деятельностный уровень).

Являясь результатом деятельности людей, и правовая традиция, и правовая идеология скрывают свой источник происхождения, конкретно-исторические условия и факторы, вызвавшие их к жизни, а также механизм своего воздействия на сознание адресата. Они суть искусственно-естественные образования.

Как правовая традиция, так и правовая идеология имеют свои догматы – идеи, ценности, по отношению к которым их носитель относится религиозно, нерефлективно, принимая их на веру.

Как правовая традиция, так и правовая идеология рассматривают себя как естественные образования, не сконструированные индивидуальным или групповым произволом.

Важной общей чертой правовой традиции и правовой идеологии выступает то, что их воспроизводство носит иррациональный характер.

Для своего понимания правовая традиция и правовая идеология требуют герменевтического исследования, направленного на понимание их «изнутри» в конкретно-историческом хронотопе.
Обновить список комментариев

Комментарии (9)

Вставка изображения

Файл не выбран

Выберите файл
  • Не соглашусь с утверждением автора, что: "… Ни правовая традиция, ни правовая идеология в этом смысле не являются понятиями предмета науки, существуют на уровне «облака смыслов» (всецело зависят от контекста, т.е. могут означать качественно различные означаемые, не имеют относительно строгого содержания и объема)..." Концепция правовой традиции (Legal Tradition) была разработана западной доктриной, основываясь на теории традиции Alasdair MacIntire- " A living tradition then is historically extended, socially embodied argument, and an argument precisely in part about the goods which constitute that tradition. Within a tradition the pursuit of goods extends through generations, sometimes through many generations." Данная концепция была развита в науке права Henry Merryman как «a set of deeply rooted, historically conditioned attitudes about the nature of law, about the role of law in the society and the polity, about the proper organization and operation of a legal system, and about the way law is or should be made, applied, studied, perfected and taught.» Привожу цитаты в оригинале автора- не встречал перевода на русский язык.
    Понятие же «идеология» относится к области философии и политики, и вряд ли с с точки зрения науки права подлежит исследованию, кроме как для целей исследования отграничения системы науки права от смежных наук.

        • 25 апреля 2013, 09:38
        Вадим, я отнюдь не оспариваю, что как в зарубежной, так и в отечественной юридической литературе присутствуют те или иные определения правовой традиции. Однако это не значит, что сформировано понятие правовой традиции. Во-первых, понятие предполагает рефлексию оснований суждений, формирование осмысленных «точек опоры» для мышления. Во-вторых, формирование понятия неизбежно связано с его соотнесением со смежными понятиями, помещением в тот ил иной понятийный строй. Англо-американские юристы, по моему глубокому убеждению, этим никогда не занимались и в ближайшем будущем заниматься не будут, хотя определений правовой традиции они могут дать приличное количество. Причем хочу сакцентировать то, что я не утверждаю, что они недоразвитые кинокефалы, они просто имеют иной стиль «мышления». Российская теория права в своей основе имеет цивилистическую догматику, обобщенную для всех отраслей права, цивилистическую догматику, которая сформировалась благодаря немецкой исторической школе права и пандектистам, поэтому для мышления нашего теоретика мыслить — значит оперировать понятиями (Савиньи, Иеринг и др.). Этого в отношении правовой традиции и правовой идеологии я лично не наблюдаю в современной российской юридической литературе. Если Вы наблюдаете — подскажите, пожалуйста, источники.
        Вадим, я вел речь не о понятии «идеология», а о понятии «правовая идеология». Следуя Вашей же «логике» можно парировать, что и понятие «традиция» не относится непосредственно к юриспруденции, а также разрабатывается философией истории, социальной философией. Так что это вовсе не аргумент. Термин «правовая идеология» уже несколько десятилетий как фигурирует в подавляющем большинстве учебников по теории права. Можно назвать пару десятков фамилий ученых, главы или параграфы монографий которых были посвящены правовой идеологии. Однако уровень разработанности, понимания существа, функций, структуры правовой идеологии в юридических исследованиях пока оставляет желать лучшего.

      • Антон, спасибо за Ваши комментарии- всегда читаю с огромным удовольствием. Абсолютно согласен с Вами в отношении развивающегося кризиса российской правовой мысли, как последствие недостаточного развития понятийного аппарата современной российской науки права. С моей точки зрения, проблема отставания развития понятийного аппарата у росссийских правоведов обусловлена изолированностью исследователей (причем дбровольной) от участия в развитии мировой юриспруденции. Разделяю Вашу точку зрения в отношении науки права в США, но категорически не согласен с Вашей оценкой исследований в Англии. Современная наука права формируется и развивается за счет бурного развития институтов международного публичного права, дальнейшей рецепции норм и принципов международного права национальными правовыми системами и анализом процессов в рамках метода сравнительного права.Данный метод и использует в качестве объекта сравнения правовую традицию (legal tradition). Попытки же формировать (или просто заниматься переводом на русский) юридические понятия в рамках изолированной национальной правовой системы, с моей точки зрения- труд по созданию глобуса (юридического) Российской Империи. Занятие, безусловно, вызывающее уважение, но с практической точки зрения совершенно бесполезное и вводящее в заблуждение тянущиеся к знаниям массы. Только поэтому и считаю, что всякий сравнительный анализ в области права должен проводиться общепринятым международным сообществом методом сравнительного права с использованием понятий и «общих принципов права, признанных цивиллизованными народами», которые на сегодняшний день развиты не только в России, но как это ни странно в основном в странах общего права. Ну и как подтверждение тезиса — вопрос неразработанности понятия «правовой идеологии» в России я думаю, является прямым следствием отсутствия исследований на данную тему в мировой юридической литературе (читай -изданной ведущими издательствами Англии, Нидерландов и США).

        • Внимательно слежу за Вашими текстами, однако, не перестаю удивляться, почему Вас так увлекает схоластика и «юридическая теология». Вы часто говорите о неразработанности тех или иных правовых понятий, при этом не задаетесь вопросом о том, к чему, собственно, их вообще нужно разрабатывать. К чему, например, нужно вводить понятие «правовая идеология» и чем, собственно, идеология правовая отличается от идеологии неправовой или просто идеологии. Совсем не хочу Вас обидеть, но прихожу к выводу, что Вы увлечены созданием нового языка для описания своего представления о праве и в своих текстах совершенствуете элементы этого нового языка, используемые в нем метафоры, образы и т.д. Свой поиск новых художественных форм Вы называете наукой права. Но философствование о праве, против чего я совершенно не возражаю, никогда не было наукой. Философствование в принципе нельзя назвать наукой. Наука не изучает смыслы в области политики, права, морали и этики и в любом случае не имеет дело с неизмеримыми явлениями. Ни позитивизм, ни естественное право не являются верифицируемыми научными теориями. Они не создают какое-либо научное знание как таковое. И о них в принципе нельзя рассуждать в категориях «истина-ложь», «правильно-неправильно», «научно-ненаучно» и т.д. Для философствования действительно нужно разрабатывать некоторые понятия. Но что нового дают такие понятия как «правовая идеология» вместо «идеологии», «правовая традиция» вместо «традиции»? Идеология — это средство поддержания веры в мифы, которыми живет человечество. «Естественное право», «коммунизм», «патриотизм», «невидимая рука рынка» и т.д. — это мифы. В одних исторических условиях они оказывают положительное влияние на социальное поведение, в других негативное. «Правовая идеология» — это в Вашем понимании средства поддержания веры в какой миф?

              • 15 мая 2013, 11:23
              Антон, спасибо за комментарий. Постараюсь ответить последовательно, разбив Ваш текст на отдельные высказывания.

              Внимательно слежу за Вашими текстами, однако, не перестаю удивляться, почему Вас так увлекает схоластика и «юридическая теология».
              В этой позиции есть некоторая непоследовательность. Если «предмет» моих заметок не имеет никакого отношения к тому, что Вы считаете реальностью, если это сугубо индивидуальный, художественный новояз, то в силу каких причин Вы внимательно следите за моими текстами? Чем вызвано Ваше внимание, если предмет моих размышлений, образно выражаясь, для подлинной, практической юриспруденции «выеденного яйца не стоит»? Такое status quo меня несколько удивляет.

              Вы часто говорите о неразработанности тех или иных правовых понятий, при этом не задаетесь вопросом о том, к чему, собственно, их вообще нужно разрабатывать.

              Первое. В целом соглашусь с Вашей критикой. Несомненно, нужно прояснять цели разработки понятий. Таково юридическое сознание, им движет целесообразность. Согласен, что далеко не всегда у меня получается ясно понимать такие цели. Вместе с тем если в заметке о целях ничего не сказано, это еще само по себе не означает, что автор над этим вопросом вовсе не задумывался. Или означает?

              Второе. С правовой идеологией у нас в российской теории права сложилась парадоксальная ситуация: термин уже несколько десятилетий имеется во всех учебниках, но связи его значения с иными терминами теории права практически никакой не проясняется в литературе. Иными словами, есть нечто, а для чего это в теории права, в каком смысловом ряду стоит в предмете теории права данный термин, не объяснено. Для меня уже наличие такого разрыва в предмете теории права дает основания размышлять на тему правовой идеологии.

              Третье. Уважаемый Антон, не знаю, открою Вам великую тайну или нет, но подлинная научная мотивация не имеет ничего общего с практической целесообразностью. Самая что ни на есть научная мотивация в фундаментальных науках — любопытство, чистый интерес — и ничего более. Возьмите математику, которую несколько столетий считали «царицей наук», какие, например, в высшей математике практически целесообразные могут быть начальные действия ученых? Напротив: не только в математике, но и в физике, долгое время, а может быть, и всегда порой совершенно не ясно, что делать с тем или иным научным открытием.

              Соглашусь, что это не особо представлено в сфере правоведения. Юридическое сознание устроено в этом смысле совершенно иначе. Однако и такой тип мотивации, который не связан с целесообразным действием, имеет место в серьезных исследованиях, и порицать его только на том основании, что исследователь не следует тому алгоритму, который представляется юридическому сознанию (и Вам вместе с ним) естественным (очевидным, не нуждающимся в обосновании, правильным и т.п.), не стоит.

              … Вы увлечены созданием нового языка для описания своего представления о праве и в своих текстах совершенствуете элементы этого нового языка, используемые в нем метафоры, образы и т.д.

              Во-первых, не соглашусь с тем, что у меня якобы есть свое собственное представление о праве, которое требует создания нового языка. Это не так. Мои представления уже представлены в истории правовой мысли, ничего принципиально нового у меня пока нет. Это было бы счастье, если таковое у меня имелось.

              Во-вторых, не соглашусь с тем, что я изобретаю какой-то новый язык: никаких неологизмов я не ввожу, стараюсь использовать тезаурус образованного юриста. Метафоры и образы — нормальное явление для любого направления, которое использует естественный язык. В языке юристов воз и малая тележка метафор и образных выражений. И это нормально, и в принципе искоренено быть не может, поскольку осуществить полноценный «перевод» юриспруденции (как доктринальной, так и практической) на искусственный язык математики невозможно.

              Свой поиск новых художественных форм Вы называете наукой права.
              Во-первых, в моих заметках не больше художественного элемента, чем в подавляющем большинстве трудов по теории права. И сам по себе художественный элемент совершенно не вредит юриспруденции. Все проекты максимально возможного уточнения и определения юриспруденции пока своей цели не достигли.

              Во-вторых, прошу указать, можно прямо пальцем, где я называю свои заметки наукой права. Если Вы внимательно читали то, что я публикую здесь, то могли бы заметить специальные заметки, направленные на проблематизацию естественного словоупотребления многих юристов о научности правоведения. Я являюсь сторонником определения критериев, судя по которым мы называем то или иное содержание научным. Если взять критерии, принятые — в той или иной мере — в естествознании, то нет никакой науки права вообще, есть нечто, но наукой это нечто не является. Если брать иные критерии, то можно пытаться доказывать, что правоведение является наукой.

              Поэтому, уважаемый Антон, если где я и позволил себе употребить в отношении своих текстов термин «наука права», то этот термин нужно понимать сугубо номинально. Таким же образом, без прояснения критериев, рассуждают о науке права и используют данный термин огромное количество наших современных российских юристов.

              Но философствование о праве, против чего я совершенно не возражаю, никогда не было наукой. Философствование в принципе нельзя назвать наукой.
              А где я утверждал, что философия права является наукой? Боюсь, что даже в пьяном угаре я такого не напишу.

              Ни позитивизм, ни естественное право не являются верифицируемыми научными теориями.
              А разве я с Вами спорю? Совершенно согласен.
              Вместе с тем, уважаемый Антон, идея Венского кружка о протокольных предложениях и процедуре верификации так и не нашла своего подтверждения, не доказала свою практическую применимость даже в естественных науках. Если Вы помните, на смену неопозитивизму в философии науки пришел К. Поппер с его процедурой фальсификации как более успешный вариант проверки научности знания. Поэтому критерий верифицируемости в современной философии науки отнюдь не является ведущим в процедуре проверки знания на научность, Вы зря полагаете, что он является аксиомой, не подвергаемой сомнению в «подлинной науке». :)

              … что нового дают такие понятия как «правовая идеология» вместо «идеологии», «правовая традиция» вместо «традиции»?

              Вопрос правильный. На него нужно отвечать, если пытаться думать на эту тему. Пока такого ответа, который я бы считал обоснованным и серьезным, у меня нет.
              Вместе с тем когда мы говорим, например, о методе сравнительного правоведения, о формально-юридическом методе, указывая на то, что, да, в их основе лежит общенаучная процедура сравнения и приемы толкования и формально-логические правила и процедуры соответственно, но при этом предмет, к которому применяются эти метода, обладает спецификой по отношению к другим областям знаний и деятельности, и поэтому и в самой процедуре применения таких методов будет своя, юридическая, специфика, то почему бы не применить такую «логику» и в отношении обоснования специфичности правовой идеологии и правовой традиции? Пока так. Буду думать.
              Идеология — это средство поддержания веры в мифы, которыми живет человечество.
              Будучи вполне «ясным» для обыденного сознания в качестве рабочего в исследовании вряд ли это определение может быть принято — потому что само понятие миф нуждается в серьезном прояснении, и Вы сами, думаю, прекрасно понимаете, что «миф» — это не «стул» и «стол» по сложности значений. Более того, боюсь, что «миф» имеет значительно более богатую палитру значений и смыслов, нежели термин «идеология».

              Еще раз повторю: я только начинаю, по сути, нормальную работу с термином «правовая идеология», пытаюсь думать на эту тему — в отличие от подавляющего большинстве современных теоретиков, за исключением буквально единиц. Поэтому и заметки правильнее читать под таким углом. Хорошо, что Вы задаете вопросы, это может дать импульс к размышлениям.

              «Правовая идеология» — это в Вашем понимании средства поддержания веры в какой миф?
              Вы задаете этот вопрос с позиции, что Ваше определение идеологии самоочевидно, не нуждается в обосновании и будет принято любым здравомыслящим человеком, следовательно, и автором заметки. Поэтому предлагаю Вам считать меня не совсем здравомыслящим человеком или совсем не здравомыслящим человеком. :)

                • Антон, спасибо за Ваш ответ. Нет никакого противоречия в моих словах о том, что я внимательно слежу за Вашим творчеством. Я не оцениваю Ваши тексты с точки зрения их ценности для практической юриспруденции. Во-первых, одному богу известно, что такое практическая юриспруденция. Для кого-то это поиск выхода на председателя арбитражного суда, а все остальное как раз и «не стоит выеденного яйца». Во-вторых, в конечном счете «практичность» юриспруденции измеряется в деньгах. Вы, слава богу, пишите о другом. Моя критика сводится к тому, что Вы постоянно смешиваете философию права и т.н. юридическую науку. Ничего не имею против философствования о праве. Однако, считаю, что юридической науки не существует в принципе. Это советский рудимент, от которого никак невозможно избавиться ввиду его утилитарной связи с социальными статусами (кандидат наук, доктор). Суждения о смыслах в политике, морали, праве, этики и т.д. не имеют никакого отношения к науке. Наука занимается не смыслами, а построением теорий, которые подтверждает или опровергает с помощью объективных и измеримых данных. Физика, химия, биология и т.д. это науки. Юридической науки не существует, так как, в отличие от выше названных, эта «наука» не имеет исследовательской программы, методов и не может создавать верифицируемые (ну или, как Вам больше нравится, фальсифицируемые) теории. В научном смысле никакой «теории» права или государства не существует. Есть интеллектуальная деятельность по приданию смысла, а точнее смыслов («естественно-правового», «марксистского», «неолиберального» и т.д.) праву и государству. У нас так принято, что науки определяют по предмету и методу. Но это также советское понимание, когда количество предметов безгранично, а методом можно назвать все, что угодно. Да к тому же нужно еще людей занять «интеллектуальным трудом». Наука определяется способностью, решая утилитарные задачи, создавать теории, которые на основе проверки с помощью объективных данных, становятся или не становятся знанием и оцениваются в терминах «истина» и «ложь». Государство – это (1) институциональное выражение общественного договора, (2) аппарат насилия господствующего класса или (3) промысел божий в делах человеческих на земле. Все это суждения о смыслах, а не научные теории. Однако, это не означает, что не нужно философствовать о праве. Мой вопрос в том, нужно ли для этого философствования создавать такие новые понятия, как, например, «правовая идеология». Но дело не в словах. На самом деле Вы подняли очень важную философскую проблему осмысления влияния идеологии, например, «марксистской» или «неолиберальной», на объективное право. Возможно, у Вас какое-то иное представление об идеологии, но, по-моему, идеология –это совокупность по сути аксиоматических суждений, подчас опровергаемых реальной действительностью. Цель идеологии – поддержать и укрепить веру в «светлое будущее», «коммунизм», «американскую мечту», «невидимую руку рынка» и т.д. Иными словами в том, чтобы поддержать в общественном сознании определенный миф. Как идеология действует на объективное право, с Вашей точки зрения?

                      • 18 мая 2013, 00:22
                      Антон, постараюсь кратко отвечать на ваши утверждения и вопросы.
                      … одному богу известно, что такое практическая юриспруденция
                      Ну почему же одному Богу? Есть разные подходы у юристов…
                      … Вы постоянно смешиваете философию права и т.н. юридическую науку
                      Я так и не понял, на каком основании Вы сделали такой вывод? Я разве где-то в философско-правовых заметках писал, что я занимаюсь развитием юридической науки? Еще раз. Процитируйте фрагмент, где я определяю сказанное как часть юридической науки, занимаясь при этом философией права?
                      Ну и если Вы так настаиваете, то давайте культурно разбираться. Для Вас каковы критерии научности юриспруденции? Что Вы называете юридической наукой, если я ее смешиваю с тем, что Вы предельно уважительно называете «философствованием о праве»?
                      … считаю, что юридической науки не существует в принципе.
                      Итак, юридической науки не существует. Раз. Я нечто, чего не существует, смешиваю с «философствованием о праве», против которого Вы ничего не имеете. Два. Значит, парадокс заключается в том, что, по Вашему мнению, я свои заметки считаю наукой права, но при этом занимаюсь «философствованием о праве». Но на каком основании Вы сделали вывод, что я все, что здесь пишу, считаю «наукой права»? Из каких моих слов сделан этот вывод? Или Вы умеете читать мысли на расстоянии?
                      Наука занимается… построением теорий, которые подтверждает или опровергает с помощью объективных и измеримых данных.
                      Однако та же формационная теория истории, ставшая структурообразующей для советской теории государства, была построена по принципу естественнонаучных теорий, и заметьте, никто пока ее по данному принципу не опроверг. Ее «критика» в подавляющем случае носит идеологический характер.
                      Юридической науки не существует, так как, в отличие от выше названных, эта «наука» не имеет исследовательской программы, методов и не может создавать верифицируемые (ну или, как Вам больше нравится, фальсифицируемые) теории.
                      Первое. Вы исходите из позитивистского понимания науки, но есть и иные, и никто пока не доказал, что с позиции любого подхода к науке юридическое знание не может являться таковым.

                      Второе. Вы идеализируете процедуру верификации. Если Вы в этот термин вкладываете аутентичное значение, то я уже говорил, что от этой процедуры естественные науки отказались уже более полувека назад. Если Вы под верификацией понимаете любой способ проверки полученного знания на истинность в свете корреспондентской теории, то опять же, в современной физике существуют огромные пласты в предмете, где уже ни наблюдение, ни эксперимент невозможно осуществить, но при этом эти теории существуют и составляют часть предмета науки физики. На каком основании, ответьте мне? Куда из голов ученых-физиков и философов науки подевалась верификация? Может быть, «широко» понимаемая верификация в смысле корреспондентской теории истины — детище науки XIX столетия и не более того?

                      Третье. Я не знаток понятия научно-исследовательских программ (далее — НИП) Лакатоша, но так интуитивно считаю, что попытаться представить теоретико-правовое знание в виде НИПов возможно. Далее. Любой преподаватель уважающего себя современного российского юридического вуза скажет Вам, Антон, что есть методы, которые юристы считают своими, только им принадлежащими. Чаще других в числе таких называют метод сравнительного правоведения и формально-юридический метод. Так что еще требуется доказать, что собственно юридических методов нет, либо, что они есть, но не являются научными методами. Причем я здесь подчеркиваю, специально не принимаю позицию, я просто описываю современную ситуацию в плане отношения юридического сообщества к наличию собственно юридических методов и определяю то, что нужно сделать, чтобы обоснованно показать, что теоретико-правовое знание научным не является.

                      В научном смысле никакой «теории» права или государства не существует.
                      Если стоять на позициях первого научного позитивизма — то да. Но это не исключает попыток (и в идеологическом плане весьма успешных) формировать юридические теории по принципу естественных наук.

                      Есть интеллектуальная деятельность по приданию смысла, а точнее смыслов («естественно-правового», «марксистского», «неолиберального» и т.д.) праву и государству.
                      Если я Вас правильно понял, то, по Вашему мнению, есть объективно существующее, в «природе вещей» или в «обществе» некоторое «право», некоторое «государство» как феномены, а юристы занимаются тем, что придают этим феноменам какой-то смысл, что Вы вежливо называете «философствованием о праве», так?
                      А по мне так все обстоит совсем иначе. «Право» и «государство» — это только смыслы, существующие в сознании, и от этих смыслов уже напрямую зависит, какой «фрагмент» социальной реальности будут именоваться «правом» и «государством».
                      У нас так принято, что науки определяют по предмету и методу. Но это также советское понимание, когда количество предметов безгранично, а методом можно назвать все, что угодно.
                      Если реальность имеет бесконечное число законов, то даже с позиции «классической» науки число предметов науки бесконечно.
                      Если же предмет конструируется методом (так называемая «постклассическая научная рациональность»), а не является фотографией, зеркальным отражением объекта как фрагмента реальности, то число предметов наук тоже бесконечно. Так что дело тут вовсе не в идеологии советской науки.

                      Как раз-таки методом в советском правоведении и вообще обществознании и философии не могли назвать «все, что угодно». Были определенные правила, основания, был минимальный уровень методологической культуры. А вот сейчас — «кочки зрения» и как раз сейчас методом можно назвать «все, что угодно».

                      Наука определяется способностью, решая утилитарные задачи, создавать теории, которые на основе проверки с помощью объективных данных, становятся или не становятся знанием и оцениваются в терминах «истина» и «ложь».
                      Я не понимаю, откровенно говоря, на каком основании Вы из всех ученых прагматиков делаете-то? Если бы Коперник был прагматиком, то, уверен, его судьба сложилась бы иначе. первые ученые, совершившие так называемую «первую научную революцию» вообще в тридесятую очередь «решали утилитарные задачи». Ну или можно другой заход сделать. Уверен, Вы слышали это тривиальное разделение наук на фундаментальные и прикладные. Скажите, какие утилитарные задачи решают фундаментальные науки? Какие утилитарные задачи решает, к примеру, высшая математика?
                      И еще один важный момент. «Истина» и «ложь» и утилитарные задачи — это две большие разницы. Врач дал пациенту плацебо, а тот возьми и выздорови! Утилитарная задача выполнена, цель врача достигнута, и при этом утилитаристу совершенно «фиолетово» до истины и лжи в смысле соответствия действительности.

                      Поэтому давайте научимся различать науку, которая — в ее «классическом» позитивном понимании — занимается объяснением и предсказанием развития определенных явлений и виды деятельности, первичная цель которых — польза (утилитаризм). Ведь — давайте включим логику — далеко не от объяснения и прогноза развития каждого объекта науки имеется какая-то польза ученому, обществу или человечеству в целом. Если смотреть с позиции пользы, то выгоду, скажем, человечеству в целом от многих научных открытий можно серьезно проблематизировать.

                      Мой вопрос в том, нужно ли для этого философствования создавать такие новые понятия, как, например, «правовая идеология».
                      Я выше уже дал Вам вариант ответа. Вы на него никак не отреагировали, но задали мне тот же самый вопрос второй раз.

                      … идеология –это совокупность по сути аксиоматических суждений, подчас опровергаемых реальной действительностью.
                      На какой короткой ноге Вы с «реальной действительностью». Прямо завидно. А если серьезно, то есть одно хорошее высказывание: «В действительности все не так, как на самом деле» (Станислав Ежи Лец).

                      Как идеология действует на объективное право, с Вашей точки зрения?
                      Если «реальную действительность» понимать натуралистично как объект, существующий независимо от сознания субъекта, а предельной рамкой науки считать практическую полезность, то право вообще — есть миф в смысле иллюзии, которой нет места так натуралистично понимаемой «реальной действительности». Кстати, были первые советские юристы, которые примерно так и считали право в целом идеологией. В таком случае термин правовая идеология — плеоназм, масло масляное. И необходимости его использовать тоже нет.
                      С Вашим пониманием идеологии я примерно познакомился. Это средство, при помощи которого формируется и поддерживается вера в некоторую иллюзию. Но что Вы называете объективным правом? Позитивное право — как это К. Бергбом полагал и наши учебники по теории права? Или в русле раннего Маркса и В.М. Сырых его понимаете? Или в русле социологического направления? А то начну «философствовать о праве», а окажется, что не о том праве…

                        • Антон, то, как Вы сами определяете свое занятие, мне неизвестно, но в своих текстах Вы очень часто говорите о науке права, ее понятийном аппарате. Вводя одну цитату за другой, Вы полагаете, что авторы этих цитат ученые-юристы. На основе приводимых Вами чужых высказываний Вы делаете вывод о неполноте тех или иных научных определений. С моей же точки зрения никакого отношения к науке эти цитаты и деятельность по их сопоставлению не имеют. Это философия права, т.е. суждения о смыслах. Позитивизм, мою связь с которым Вы в чем-то усматриваете, естественное право, марксизм и т.д. -это никакие не научные теории. Этот способ осмысления права и государства. В этой связи, совершенно неверно, например, говорить о том, что позитивизм или, например, марксизм — это правильное и научное понимание государства и права, а, к примеру, естественное право -ошибочное и ненаучное. Это всего лишь разные смыслы. Я могу утверждать, что право создал Господь Бог. Или же говорить о том, что право имеет своим источником человеческую природу. И то, и другое научно недоказуемо в принципе. Иными словами я могу придавать праву и государству один смысл, а кто-то, например, Вы, другой. В определенный момент истории в общественном сознании могут преобладать одни смыслы, а в другой другие. Мы во многом сегодня имеем дело со смыслами, созданными в эпоху Возрождения, и в советскую эпоху. Есть другие сферы приложения интеллектуальных усилий, которые находятся вне предмета науки. Политика, мораль, этика. Можем ли мы, например, говорить об этике как науке. Тоже нет. Этика предлагает нам способы рассуждения о дозволенном и не дозволенном, но никакого научного знания не рождает. Есть ли научные основания этически верным поступков? Конечно, нет. Все это я говорю к тому, что наука имеет ограниченный предмет и не способна отвечать на очень многие стоящие перед человеком вопросы, просто потому, что ответы на них лежат не в плоскости «истина-ложь», а в плоскости смыслов. В свете этого искусственным является противопоставление науки и религии. Религия имеет дело ни с чем иным, как со смыслами. И существует веками лишь потому, что обращается к потребности человека в осмысленности своего собственного существования в этом мире. Философия обращается к той же потребности. Идеология начинается тогда, когда суждения о смыслах выдаются за научное знание. Возьмем марксизм, который Вы упомянули. Марксизм -это по сути методология философского осмысления, основанная на классовом подходе, трудовой теории стоимости и историческом детерминизме. В СССР марксизм-ленинизм считался наукой. Когда не получалось с помощью марксизма-ленинизма объяснить те или иные явления, например, кризисы в социалистическом обществе, всем предлагалось верить в то, что их не существует. В итоге марксизм-ленинизм превратился в идеологию, а для кого-то в новую религию. Неолиберализм пошел по пути превращения философии естественного права в идеологию, превратив, в частности, в абсурд учение о правах человека. Социальный прогресс, который обеспечивает политика, право, мораль и этика, и прогресс научно-технический, который обеспечивает наука, суть разные явления. Достижения научно-технического прогресса необратимы. Скорее всего мы уже никогда не вернемся в каменный век. Но вот достижения социального прогресса носят обратимый характер. Варварство никуда не уходит. Люди не становятся праведниками. И вернуться варварство может в любой момент. Одни смыслы в сфере права очень легко и непринужденно поменяются с другими. Американские юристы, судившие на Токийском трибунале японцев за применение к американским военнопленным пыток, через 65 лет изобрели правовое учение о пытках, с помощью которого успешно обосновали их применение к узникам Гуантанамо. Или придумали правовое учение о «войне с террором», позволяющее вывести эту т.н. «войну» из-под действия Женевских конвенций. Ну а последнее решение Верховного суда США по делу Ситизенс Юнайтед постановило, что американские корпорации обладают правом на свободу слова и вообще в конституционной смысле корпорации= люди. Все, что называется, приехали к тому, от чего уезжали 200 лет назад. Поэтому все эта как бы юридическая наука совсем никакая не наука. В одних случаях философия, в других идеология. Хотелось бы почитать Ваши мысли на тему правовой идеологии. Читаете Вы много, цитат море, а где собственные мысли? Моя критика, как я уже говорил не о том, ценно или нет Ваше творчество для практической юриспруденции. Кроме понятий есть еще и суждения. С такой базой просчитанных книг очень хотелось их увидеть. Вот тема -наш национальный лидер говорит нам из телевизора, что не тяжесть наказания, а его неотвратимость обеспечивает эффективную борьбу с преступностью. А Генеральная прокуратура сообщает, что каждое второе преступление в стране совершается теми, кто уже почувствовал на себе неотвратимость наказания, т.е. рецидивистами. Не является ли суждение нашего национального лидера идеологическим, относящимся к правовой идеологии?

                            • Как интересно и аргументированно.
                              Вы не желаете систематически изложить свои взгляды на разницу между наукой (научно-технический прогресс) и вненаучной познавательной деятельностью (социальный прогресс)?

                    Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.