Найти

Закон и порядок в РФ

О суде присяжных говорят либо хорошо, либо никак

В России суд присяжных — как покойник. О нем можно говорить только хорошо, либо не говорить вовсе. Затрагивать вопрос о нужности этого института, а уж тем более сомневаться в его абсолютной полезности не принято. Поэтому не будем нарушать традицию, и перейдем на язык фактов.

Согласно отчетности на сайте Судебного департамента, в 2012 году доля дел, рассмотренных с участием суда присяжных, возросла на 19%. Это много, но подобная динамка важна только в том случае, если перед нами явление, которое реально присутствует в жизни, а не характеризуется величиной, почти неотличимой от нуля. А весь бурный рост в прошлом году числа дел, рассмотренных судом присяжных, это увеличение на сотню — с 552 до 652. Между тем всего через суды в 2012 году прошло 947 647 уголовных дел, то есть компетенция присяжных охватывает 0,07% из них. В предыдущие 2011-й и 2010 годы этот показатель был равен 0,06%. Иными словами, любая дискуссия о суде присяжных — это разговор у микроскопа.

Несмотря на это, суд присяжных, как ни один иной процессуальный институт, находится под пристальным вниманием экспертов и масс-медиа — ему посвящены ток-шоу, проводятся специальные конференции, снимаются фильмы. Много статей появляется в юридической периодике — в СПС «КонсультантПлюс» из 5286 публикации по теме уголовного процесса особенностям производства в суде с участием присяжных заседателей посвящено 216 (4,3%), а в той или иной степени касается этого института 457 (9%).

Эти цифры совпадают с тем, сколько написано об особом порядке судебного разбирательства — отечественном аналоге сделки с правосудием. Ему посвящено 4,2% (214) всех статей, а упоминается он в 9,6% публикаций (их 485). Поразительно: ведь суд присяжных — это еле заметный институт, а особый порядок судебного разбирательства — основной режим рассмотрения уголовных дел (67% от общего количества осужденных в 2012 году получили приговоры именно так). Реальность уголовного процесса интересует юристов в той же степени, как исчезающий фантом. Причем такой перекос внимания не может быть объяснен и повышенным интересом к личностям, которые предстали перед присяжными — суд присяжных вовсе не абсолютный маркер резонансных дел, подавляющее большинство подсудимых безвестны.

Да, конечно суд присяжных имеет своих сторонников. Во-первых, это и профессиональные защитники-адвокаты, которые, к сожалению, только в суде присяжных имеют возможность эффектно и убедительно выиграть дело после яркой речи, а не использовать перед профессиональным судьей сухой процессуальный лексикон. Во-вторых, это несколько сотен обвиняемых за год и их родственники, которые не доверяют профессиональному суду. В-третьих, эксперты и ученые, специализирующиеся на теме суда присяжных.

Но от этого ничего не меняется. Итог двадцати лет таков, что сегодня суд присяжных — это сухая ветвь на дереве правосудия. Несмотря на долгий уход, привитое не прижилось.

Нет смысла анализировать причины, по которым суд присяжных не прижился в постсоветской России. На каждый аргумент есть контраргумент. Так, самый популярный тезис о том, что суды присяжных безусловно хороши тем, что они оправдывают до одной пятой подсудимых (в 2012 году это 16%), повисает в воздухе, если задаться вопросом: «Неужели, чем больше оправданий, тем лучше?»

Ожидать качественного изменения ситуации не приходится. Компетенция судов присяжных постоянно сокращается. К тому же трендом последних лет стало сокращение подсудности судов областного звена, а о перенесении суда присяжных на уровень районных не может быть и речи: с их нагрузкой и состоянием материально-технической базой это просто парализует работу основного звена судебной системы.

Можно, конечно, аргументировать упадок суда присяжных одним лишь произволом законодателя. Захотел — расширил норму, захотел — сузил. Но это упрощение. В основе правоприменения все равно находятся реальные общественные отношения, а пределы законодательного произвола имеют границы. Нельзя отбросить реально используемый институт. Вряд ли только с усмотрения законодателя исчезнет многострадальная регистрация по месту жительства. На нее завязано множество отношений, и практика показывает, что ее не получается ни реформировать, ни отменить.

Вне зависимости от того, насколько этот суд присяжных эффективен или, вернее, потенциально эффективен, его переход в России в стадию анабиоза, мало отличимую от смерти, произошел при в общем-то безразличном отношении общества. Если бы он был действительно востребован гражданами, его бы не так просто было убрать на задворки уголовного судопроизводства. Но если сравнить степень накала общественного внимания к реформированию системы МВД, в которой до сих расследуется до 80% всех уголовных дел, с тем, как обсуждалось, вернее, не обсуждалось сокращение компетенции суда присяжных в этот же период, становится ясно — причина равнодушия общества в том, что в сфере уголовного судопроизводства судебная процедура сама по себе не рассматривается гражданами как эффективное средство защиты своих интересов. Суд присяжных — это просто хорошая иллюстрация. А привлечение внимания к нему теми, для кого важны фантазии или мечты, — это спектакль самовлюбленных актеров, без зрителей и не для зрителей.

Автор — Михаил Поздняков, научный сотрудник Института проблем правоприменения

P.S. Представленная позиция является только личной точкой зрения автора.
Обновить список комментариев

Комментарии (33)

Вставка изображения

Файл не выбран

Выберите файл
  • Михаил, в подтверждение ваших тезисов:
    От мои друзей, знакомых, клиентов (а так же их знакомые, родственники и т.п.), получивших по почте извещение о включении в список присяжных — только одна просьба: найти основание (в том числе мнимое) для того, чтобы отказаться (уклониться) от выполнения этой «почетной» обязанности. Вот такое «голосование» народа «ногами»!

    • Ну вот не нравится мне это! Ну за уши притянуто! "
      Несмотря на долгий уход и обильное поливание, росток не прижился.
      С первого же раза как стали присяжные оправдывать, так и стали росток поливать царской водкой. То оказывалось, что следователи не могут собрать а прокуроры доказать обвинение по терроризму, потом по… а далее и по… и наконец даже по…
      Если б не суд присяжных, причем наших, отобратых отборными прокурорскими подонками, присяжных, я был бы судим и не парился б — клеветник в отношении судьи и не чирикай!
      А в Благовещенске у нас оправдали присяжные «магдагачинского педофила». Так там слделали экспертизу его сперма или не его через полгода с того момента, как он «чалился», а его все равно еще полтора года в СИЗО гноили. Так таам адвокату не надо было быть семи пядей во лбу — вот вам, дяди и тети, результаты экспертизы, вот вам показания свидетеля, и тут вам вопрос в лоб — доказано-недоказано? !5 минут, единогласный ответ, «педофил» после двух лет беспредела «соскочил» с «двадцатки».
      Надеюсь вы такие вот научные работы не показываете депутатикам и президентикам? Было б очень грустно за «юридическую науку» России, которая такие вот перлы выдает

        • Уважаемый Владислав Никитенко, я согласен, что суд присяжных у нас поливают царской водкой. Не могу не привести свой пример. Судят татарина за покушение на жизнь сотрудников милиции. Против него 8 офицеров милиции. Профессиональный суд скорее всего укатал бы подсудимого. А присяжные (в основном женщины!) заметили, что следов ружейного масла на одежде нет, следы выстрела на руках милиционеры не зафиксировали; если человек позвонил сестре, то это не значит, что звонил сообщникам; если попросил одежду, то не значит, что хотел бежать из больницы. Заметили, что подсудимый получил 4 пули (три по ногам и в задницу), а одна из пуль попала под левую лопатку, лишь случайно не задев сердце. Счет был 12:0 в пользу… отсутствия события преступления. В другом случае милиционеры трижды замеряли обрезок прута, служивший пулей, и все три раза размеры были разными. Это я к тому, что присяжные не пропускают плохое следствие, они действительно независимы в своих мнениях, что сильно пугает власти.
          Я за совершенствование суда присяжных, а его зарубают.

            • Владимир! С присяжными государство сразу наладило борьбу. Прокуроры под заказное дело подбирают такую коллегию, которая по их мнению, сделает то, что им втолкует прокуратура. И реально провокаторов в коллегию всовывают. Из 35 кандидатов на мой суд 18 уже были присяжными и трое — запасными. Из 18 назначенных мне — только одна в основном составе и одна в запасном в присяжных не были. Двое присяжных основного состава имели родственников, которых осудили или судили в год, предшествующий моему суду — именно они голосовали против меня:) А ведь я особо интересовался у них есть такое или нет. При этом меня удалили за якобы нарушение мною порядка до окончания прений, мне не дали последнего слова и все равно! Присяжные удалялись в совещательную комнату четыре раза, провели в ней часа 4, но счет был 6:6 плюс презумпция невиновности. А ведь надо ж еще учесть как судья, между нами, подонок конченный трактовал Закон! Меня удалили за то, что я пытался довести до присяжных, что судят меня по ч.3 ст. 298 сегодня, хотя по ч. 1 ст. 298 и ч. 2 ст 297 уголовное дело прекращено за отсутствием в моих действиях состава преступления ВОСЕМЬЮ годами раньше!!!
              А сейчас я защищаю людей. Ни одного оправдательного приговора! Хотя в 8 из 10 случаев дела возвращают прокурору и там прекращают. С присяжными в 100 случаях из 100 я приносил бы оправдательные приговора.

                • научный сотрудник, Институт проблем правоприменения
                  • 10 июня 2013, 19:42
                  Владислав, не затрагивая ваших личных отношений с судебной системы, замечу, что любое ведомство имеет свои интересы. Думаю с этим аксиоматичным утверждением вы не будете спорить. Чем это ведомство больше, тем больше сил оно готово затрачивать на отстаивание своих интересов. Понятно, что все действия идут на грани допустимого, есть и так называемое оперативное сопровождение дела в суде и разного рода уловки с присяжными. Все это применятся. На вашем месте, если вы действительно являетесь активным сторонником суда присяжных, я бы сосредоточился на том, чтобы предложить, что-то такое что могло бы блокировать эти инициативы, а не просто перебирать случаи из жизни.

                    • Михаил! Как это не странно, у меня множество идей в этом направлении. Но каков практический смысл от того, что я что-либо предложу? Можно же даже законопроект написать — проблема в том, что судам не интересно терять то, что у них получилось в последние лет шесть — реальная власть

                        • научный сотрудник, Институт проблем правоприменения
                          • 10 июня 2013, 22:28
                          Владислав, есть идеи и ваши предложения конструктивны, то есть не выстроены по принципу — всех разогнать и набрать новых, то озвучивайте. Ведь между «у меня есть много чего предложить» и «я предлагаю это...» целая пропасть.

                            • Ну давайте начнем с первого. Всегда, а не только с присяжными, утверждает обвинительное заключение тот прокурор, который будет поддерживать обвинение в суде. В случае смены прокурора второй прокурор знакомится с материалами дела и также утверждает обвинительное — естественно с теми материалами, которые уже рассмотрены в суде. Естественно, что протокол при смене прокурора должен быть изготовлен, подписан и передан обеим сторонам.
                              Этим я сейчас занимаюсь — готовлю пару жалоб в КС
                              Второе сразу влет — по собственному опыту. Если подсудимый требует, чтобы состав кандидатов в присяжные заседатели приближался по своему составу к репризентативной выборке по данному региону, это должно быть сделано — у меня была только одна не женщина 30 лет. Остальные — пенсионеры.
                              Третье тоже сразу, причем переходное к американской модели — стороны отводят из списка кандидатов все кандидатуры до того момента, пока количество не сравняется с количеством основного и запасного состава — то есть у суда не может быть возможности фактически немотивированного отвода присяжных списком

                              Вы мне напоминайте.

                        • Владислав, вы что, убить меня хотите!? Я не пропустил у нас ни одного дела с участием присяжных и ни с чем подобным не сталкивался!
                          У нас сначала набирают по 50-70 кандидатов, потом отбирают из этого числа коллегию. У меня хорошие отношения с прокурорами и адвокатами, и никогда адвокаты мне не жаловались на искусственный подбор. Ошибки, конечно, бывали, но они устранялись в процессе формирования коллегии.
                          Не думайте, что вы всегда выиграете суд присяжных! Пара непредсказуемых решений есть и у меня на памяти. Подсудимый главный упорно показывал, что армянин заказал ему убийство за сто тысяч рублей. Однако присяжные решили, что не стоит понимать буквально слова армянина: сто тысяч дал бы, если бы его убили! Главный за убийство сел, армянина по обвинению в заказе оправдали.
                          В другом случае посредник сам предложил чиновнице выделенные ему друзьями 15 соток, чтобы она изменила вид использования 4 га земли. Посредник намерен был отыграть стоимость соток за счет работ на будущих дачах. Присяжные решили, что взятки в данном случае не было.
                          Суд присяжных — немного театр, там можно проиграть, если не умеешь доходчиво подать аргументы. Если, например, при сомнительных обстоятельствах кавказец обвиняется в изнасиловании — в суд присяжных ему лучше ни ногой, надежнее будет сразу удавиться. Ну, а если чиновник влипнет за взятку, то присяжные могут и не поверить, что не взятка это была, а провокация. В этом я вижу недостаток нынешнего суда присяжных. И если судят мусульманина, то ни одного мусульманина в наших краях в присяжных не будет. И наоборот, если на Кавказе.

                            • Нет, никого убивать я не хочу. Пока. Но мой случай по-своему уникален, как и у Ростовского адвоката, которую.дважды присяжные опрадывали по моей статье — мы даже не убийцы! :) Мы посягнули на «святое» — на наше право называть подонка подонком, даже если подонок — судья или, как в моем случае — председатель областного суда, член совета судей РФ.
                              Проблема в судах присяжных — в их редкости. А иначе можно в православном регионе успешно защищать мусульманина. Есть же один момент — присяжных требуют, если конечно голова есть на плечах, только те, кто невиновен в преступлении или может реально надеяться на снисхождение. Моей проблемой было то, что я ни разу не был в судах с присяжными до того, как сам туда попал — мое дело было первым за два года и сразу после меня стали судить убийцу, который реально отхватил то ли 23 то ли около того.
                              То есть у судов присяжных есть один недостаток — от отбора присяжных и их назначения в суд устранены избиркомы. Суд и прокуратура вообще не должны участвовать в формировании списка присяжных, а тем более кандидатов в конкретное дело. Второй недостаток суда — слишком мало дел, которые ими рассматриваются. Я бы предпочел, чтобы присяжные рассматривали все дела, связанные с реальными сроками заключения и безусловно все дела, без возможности отказа со стороны подсудимого по делам против правосудия и в отношении любого бывшего государственного служащего, полицейского, прокурора и т.д. А особый порядок — это суд в том виде, к которому мы привыкли. Ну и там еще есть нюансы. И их тоже хватает.

                                • К отбору в суде ни в коем случае нельзя допускать избиркомы!
                                  Лучший способ отбора, как в Америке, — когда компьютер отбирает в телефонной книге номера. Заметьте, не человек и не людей — номера. Но в Америке никому в голову не придет отказаться от участия в суде присяжных. У нас немного иначе…

                                    • Я про тот ФЗ, который у нас есть или был в 2011, когда судился я. Отбор по избирательным спискам и потом весь список передается в суд. Хотя по закону может быть по разному — и нужное количества кандидатов передается в суд из избиркома и из суда. Ну и в Штатах не думаю, что телефонный номер это что-то. Скорей номер соцстрахования. Но в США довольно просто отвести хоть каждолго. У нас — вторая версия обмана иначе — 35 кандидатов. Сторона защиты может отвести двух мотивированно и двух немотиврованно — минус 4. У меня судья выбрал 12 человек — я уверен, что он знал кого выбириает. Я смотрел на старшину и понимал, что у того если интеллект в голове и появлялся, то только ночью и зимой. Простыл от сквозняка и помер

                                        • Насколько я знаю, у нас можно отвести защите 6 человек. Но при отборе я не присутствовал, так что…

                            • Вне зависимости от того, насколько этот суд присяжных эффективен или, вернее, потенциально эффективен, факты таковы, что суд присяжных не прижился, и сейчас нет возможности расширить его применение. Переход суда присяжных в стадию анабиоза, мало отличимую от смерти, произошел при в общем-то безразличном отношении общества. Если бы суд присяжных был действительно востребованным институтом со стороны общества, его бы не так просто было задвинуть в угол. Если сравнить степень накала общественного внимания к реформированию МВД, в которой до сих расследуется до 80% всех уголовных дел, с тем, как обсуждалось, вернее, не обсуждалось сокращение суда присяжных в этот же период, становится ясно — причина в том, что в сфере уголовного судопроизводства судебная процедура сама по себе не рассматривается обществом как эффективное средство защиты своих интересов. Суд присяжных это просто хороший маркер для иллюстрации.
                              «юрист» Путин вначале убрал из «маркера» чернила — независимую журналистику. Ну а потом легко и нпринужденно «замочил в сортире» институт суда присяжных. При таких «журналистах», которые сейчас ведут «аналитические» программы, до возвращения смертной казни — один орденочек на грудь Зорькину. «Общественное» и «мнение», а также «юридическая наука» такое примут на ура!

                                • Уважаемый Алексей Семашкин, вы слишком легко путаете понятия и с легкостью необыкновенной мешаете политику с юриспруденцией. Никто независимую журналистику никуда не убирал (где примеры!?), у нас не было судебной журналистики при советской власти, нет ее и сейчас. К сожалению, она стала грязной, пьяной и с синяком под глазом — как в царские времена. Но это вовсе не значит, что она ведет к смертной казни.

                                • Уважаемый Михаил,
                                  С фактами не поспоришь), суд присяжных действительно в системе правосудия существует в виде статистической погрешности, но Вы обратив внимание на некоторые статистические факты, не сделали следующих выводов:
                                  1. Внимание юристов к суду присяжных связано с тем, что это живой процесс, только в этих процессах в известной степени имеет место состязательность и непредопределенность. Сравните арбитражную практику и уголовную. ВАС в гигантских масштабах (по сравнению с ВС) генерит арбитражную практику, а на президиумы юристы жарко обсуждают и читают. В уголовной практике, когда дела смотрят федеральные судьи — процесса нет. Фраза «Что в объебоне, то и в приговоре», говорит что уголовный судебный процесс — это истинный покойник.
                                  2. С чего Вы взяли, что росточек суда присяжных кто-то поливал? Его привили в угоду Совету Европы, включив в Конституцию, но нельзя привить живое к мертвому и надеяться что оно вырастит. Сажать надо было деревце рядом и глядишь выросло бы реальное правосудие.

                                    • Уважаемый Камиль Бабасов, я согласен с вами во многом. Но юристу никогда не надо унижаться до писания на мате.

                                        • Уважаемый, Владимир, слово объебон — это не матерное слово — это сокращение от обвинительного заключения. В русском языке есть такие слова как омонимы (это тоже не матерное слово))), шутка!). В сленге следователей и их подопечных довольно часто встречающееся. Так что, я даже и не думал писать матом.

                                            • Абсолютно согласен! Я свое юридическое «образовывание» получал в СИЗО. Три месяца и перепонял главное — не законы у нас плохие, а то, как их толкуют те, кто должен тупо исполнять.
                                              Так как «практика» все три месяца по двум централам и разным хатам сидела со мною рядом, объебонов я начитался вдосталь. И как раз в то время «крутили» ОПГ «Общак» — чуть не у каждого с кем мне довелось сидеть в СИЗО Благовещенска и Хабаровска — в обвинительном- 210-я, как раз под присяжных. Ни разу не видел, чтобы в этом самом объебоне одно цеплялось за другое. Нет, там было примерно следующее — шел, был замечен, общался с,… а потом без всяких переходов: то есть установлено, что такой-то Пупкин совершил преступление, предусмотренное статьей 210 УК РФ. С чего, отчего, если там даже 162-я за уши притянута и в суде развалится.
                                              Защищал потом одного такого после своего освобождения. Даже до суда не дошло — следователь предлагал снять обвинения в 210-й, если признает 162-ю и согласится на особый порядок. Я убедил отказаться наотрез и запросить присяжных. Все кончилось сразу — бродягу выпустили, дело заморозили

                                        • Если бы это действительно было сокращение от «обвинительного заключения», то оно звучало бы, например, как «обвинзак». Так что не наводите тень на плетень.

                                          • научный сотрудник, Институт проблем правоприменения
                                            • 10 июня 2013, 18:49
                                            Уважаемые Владимир Мусинский, Камиль Бабасов, а также иные участники дискуссии, я бы обратил внимание, что не ставится вопрос о наличии или отсутствия явных бонусов у суда присяжных, в сравнении с профессиональным судом. Они, безусловно, есть. Так вопрос и не ставиться. Суть в том, что, несмотря на очевидные бонусы все сработало против него. Родившись в муках, он долго корчился и усыхался и сейчас представляет из себя не более чем случайность. Здесь возникает сложный вопрос о причинах такого сокращения. Конечно, самая очевидная и наиболее популярная причина все валить на власть. Это просто и как видно из высказываний на этом форме является очень популярным. Но хотелось бы акцентировать внимание на том, что множественные и очевидные бонусы суда присяжных не привели к формированию более менее явного лобби. Например, почему то же адвокатское сообщество, для которого это действительно реальный шанс прозвучать и доказывать свой профессионализм, не организовалось в степени достаточной для того, чтобы были подготовлены какие-то альтернативные законопроекты. Пускай их протолкнуть очень сложно, но мы сейчас говорим о том были ли он вообще. О них ничего не слышно. Наблюдающаяся сейчас реорганизация адвокатуры также не высвобождает импульсы, которые привели бы к оживлению разговорах о расширении компетенции суда присяжных. Одновременно есть масса полупублицистических полунаучных статей и монографий, в которых на все лады обсуждается, то какой великолепный суд присяжных, но при этом все авторы набирают в рот воды, когда доходит до очевидных вопросов. Из этих публикаций можно узнать как великолепен суд присяжных, и как хорошо, что у нас он есть. Очень любят приводить исторический опыт Российской Империи в самом лубочно-карикатурном виде. Но при этом очень сложно найти серьезный проблемный анализ современной ситуации. Честно говоря не берусь констатировать весь набор публикаций по этой теме, исхожу из того что на виду.

                                            При обсуждении совершенно сбрасывается со счетов то, что обществу суд присяжных оказался безразличен. На мой взгляд, здесь надо искать основную причину его атрофии. О деталях можно гадать, либо это произошло потому что судебный механизм вообще не рассматривается людьми как эффективное средство защиты своих интересов, либо потому что он так и не стал массовым, поэтому все скорее относятся безразлично. Может что-то иное, но вопрос есть. Также тут возникает иной неприятный вопрос о том, почему юридическое, а точнее правозащитное сообщество не встало на защиту суда присяжных. Может причина в том, что без серьезного реформирования у суда присяжных нет будущего, а серьезно реформировать его затруднительно, ибо это фетиш. Никто не смотрит на него просто как на институт, который можно модернизировать и подстраивать под имеющиеся нужды. Могут быть иные предположения об отсутствии готовности общества бороться за суд присяжных, которые не совсем принято задавать, так как все они влекут переход на иные вопросы отличные от того, чтобы говорить только о плохом законодателе.

                                              • Михаил Львович, пару реплик в развитие разговора.

                                                1.Если сравнивать применимость суда присяжных и особого порядка (гл.40 УПК РФ) как процессуальных механизмов, то можно сказать, по-видимому, что произошла «победа» гл.40 УПК РФ над судом присяжных. Но, на мой взгляд, это победа простого над сложным как с чисто технической точки зрения (в первом случае процессуальная форма упрощённая, во втором — усложнённая), так и с точки зрения транзакционных издержек прохождения дела по стадиям процесса. Но можем ли мы говорить, что простота и снижение транзакционных издержек — это то главное, к чему должен стремиться судебный процесс? Думаю, нет. Но с точки зрения law&economics без специальной поддержки более сложные конструкции будут биты менее сложными (в снижении транзакционных издержек заинтересованы много кто; а в их увеличении — ...?). Или, если по-простому, сложную конструкцию надо собирать, холить и лелеять, вкладывать в неё постоянно ресурсы, а простая «едет» сама.

                                                2.обществу суд присяжных оказался безразличен.
                                                Михаил Львович, по-моему, аргумент к «обществу» — это риторическое лукавство)) Поясню. Нет единого общества, народа и т.п. как некоего «единого суверена». Мы имеем лишь риторический приём, своего рода «маску» (см., напр.: www.youtube.com/watch?feature=player_embedded&v=0QbN73_mCPA), под которой в существующей политической жизни скрываются разнообразные группы лиц: группы, реагирующие на всё и, наоборот, группы, не реагирующие ни на что; группы, либо уже говорящие от имени «народа» и «государства», либо борющиеся за возможность говорить на таком языке и т.д. и т.п. То же, на мой взгляд, и с судом присяжных: есть люди, которые им занимаются (напр., С.А. Пашин, Л.М. Карнозова); есть люди, которые его не понимают; есть люди, которым он не нравится на каком-то внерациональном уровне; есть люди, которым что суд присяжных, что севрюжина с хреном — всё одно. Так что «единым строем» не выступают не только за суд присяжных, но и за многие другие вещи.

                                                Нельзя отбросить реально используемый институт.
                                                Есть институты с разным «режимом работы» — есть рутинные, повседневные, а есть институты не используемые обыденно, но, тем не менее, опция обращения к ним сохранена по определённым причинам. Так что в каком смысле «реально используемый»? Если полагать суд присяжных институтом первого («рутинного») типа — то, конечно, он так не использовался. Более того, он и не предназначен для такого использования (даже в странах, где он имеет давнюю традицию, процент его употребления невелик; образно говоря, никто не использует нанотехнологии для того, чтобы забить гвоздь). Но если суд присяжных относится к институтам другого типа (не «повседневно-обиходного»), то можно ли говорить, что он не использовался?

                                                p.s.
                                                Но при этом очень сложно найти серьезный проблемный анализ современной ситуации. Честно говоря не берусь констатировать весь набор публикаций по этой теме, исхожу из того что на виду.
                                                Знакомы ли Вы с этой — www.lawlibrary.ru/izdanie2141116.html — книгой? Если да, то каково Ваше мнение о ней?

                                                ====
                                                С уважением, М.Н.

                                                  • научный сотрудник, Институт проблем правоприменения
                                                    • 10 июня 2013, 21:06
                                                    Но можем ли мы говорить, что простота и снижение транзакционных издержек — это то главное, к чему должен стремиться судебный процесс?

                                                    Неправильно поставлен вопрос, правильнее так «Возможно ли игнорировать транзакционные издержки?». Ответ — невозможно. Есть объективные законы. Нельзя построить канал, где у вас вода будет течь в гору. Хотя заявить такоq проект можно, можно также объяснить как это будет здорово. Так же обстоит и с издержками в судах. Конечно, можно продекларировать, что никакого значения не имеют издержки, и «мы за ценой не постоим» но при этом ясно, что работа будет выполнять ровно в пределах возможного. Это кстати и объясняет бурный рост особого порядка. Вода щелочку найдет.

                                                    По поводу, того что нет общества, а есть обчество и вообще народ это не разбирающаяся в юридических изысках толпа, предлагаю сразу определится – мы учитываем отношение людей к правовому институту? Кстати для меня ответ не очевиден. По общему правилу вроде бы нет. Но вся аргументация о судах присяжных это сплошное апеллирование к выгодам людей. Но на фоне безразличия к этому институ это выглядит странно. Я не делаю каких-то окончательных выводов, только утверждаю, что люди к этому институту оказались безразличны, а какого-то лобби суда присяжных не сложилось, что кстати странно вдвойне. Даже сейчас на обсуждении есть явные сторонники и ни одного злопыхателя против. Но вместе с этим все развивается прямо противоположным образом.

                                                      • «Возможно ли игнорировать транзакционные издержки?». Ответ — невозможно.
                                                        Михаил Львович, речи о том, чтоб игнорировать транзакционные издержки, не было. Я ведь намеренно использовал конструкцию «Но можем ли мы говорить, что простота и снижение транзакционных издержек — это то главное, к чему должен стремиться судебный процесс?». Так что речь идёт не об игнорировании транзакционных издержек, а о том, что вряд ли стоит ставить их снижение на первое место при организации судопроизводства. При таком положении дел (когда главное — снизить издержки) проще всего примитивизировать процесс. Повторю: сложное надо выстраивать и выхаживать, а простое само «едет».
                                                        Оптимизационная задача состоит в том, чтобы с одной стороны транзакционные издержки не были чрезмерные (совершенно верно Вы пишите — «работа будет выполнять ровно в пределах возможного»), с другой стороны — чтобы снижение транзакционных издержек, в конечном счёте, не увеличивало риски судебных ошибок. Вот в этих «ножницах» и находимся.

                                                        Но вся аргументация о судах присяжных это сплошное апеллирование к выгодам людей.
                                                        Михаил Львович, у нас аргументация вокруг правовых «новелл» и «устарелл» — сплошное апеллирование к выгодам людей. Ни разу не видел, чтоб в пояснительных записках к законопроектам писалось, что предлагаемое нововведение — во вред.
                                                        Если же Вы о том, что не слышно критиков суда присяжных, высказывающихся по существу (т.е. с технической, а не с идеологической т.з.), — то они вполне себе есть и их вполне себе слышат. Иллюзий о суде присяжных как универсальном беспроблемном институте у тех, кто им занимается всерьёз, по-моему, нет.

                                                        Я не делаю каких-то окончательных выводов, только утверждаю, что люди к этому институту оказались безразличны
                                                        Михаил Львович, я поставлю вопрос прямо: каких именно реакций Вы ждали от общества на, допустим, сокращение подсудности суда присяжных? Петиций? Прошений? Митингов? Писем в газету?

                                                        Даже сейчас на обсуждении есть явные сторонники и ни одного злопыхателя против. Но вместе с этим все развивается прямо противоположным образом.

                                                        Михаил Львович, есть риторика, а есть практика. У нас, напр., много и давно высказываются о модернизации института допустимости доказательств в УСП (причём в печати высказывались и профессора, и адвокаты, и судьи, и следователи и т.д. и т.п.). И? От того, что я говорю, или Вы, или даже ИПП ЕУ СПб пишет в аналитических записках практика ведь не сдвигается. Эксперт есть эксперт (я не о себе, если что)), стейкхолдер есть стейкхолдер.

                                                        ====
                                                        С уважением, М.Н.

                                                    • Я тоже не понимаю, почему юристы не борются за суд присяжных.
                                                      А привлечь к решению его судьбы народ, то есть толпу — это утопично.

                                                        • Ответ я думаю прост, Адвокаты не борятся за него, так как адвокатское сообщество у нас выступает «на вес мухи», его лоббистские возможности ничтожны по сравнению с любым из органов. Кроме того, в рядах адвокатов немало тех, кого называют почтальонами, обслуживающими интересы органов, бывших сотрудников, да и просто низкокачественных юристов, которым сложно вести процессы с участием суда присяжных.
                                                          А по поводу толпы, соглашусь с Вами полностью. Автор статьи немного перебрал с образами и лукавит, говоря, что народ против. Это все равно, что провести опрос у населения, спросив согласны ли они пить сивуху и получив 99% отказ, написать статью, что 99% россиян готовы отказаться от алкоголя.
                                                          Россияне по моему убеждению за суд присяжных, но не в той форме, в которой он существует.
                                                          И потом, как тут верно указали в комментах, если смотреть формально по статистике, то общий порядок судопроизводства следует отменять и слушать дела в порядке главы 40 УПК, так как 90% дел слушаются судами в особом порядке.

                                                            • научный сотрудник, Институт проблем правоприменения
                                                              • 13 июня 2013, 14:38
                                                              Уважаемый Камиль, не надо приписывать то чего не было. Я утверждал о безразличии, а не о том, что против. Это две большие разницы. Никаких опросов я не цитировал. Так что про сивуху вы переборщили. Есть некоторые опросы по народным заседателям — относятся достаточно безразлично, хотя суд шеффенов это вполне реальный путь. Но в данном случае об этом аспекте речь не шла, все за один раз не охватить.

                                                              • Уважаемый Камиль Бабасов, не знаю, надо ли отменять общий порядок судопроизводства(я ведь не юрист), но введение особого порядка рассмотрения надо только приветствовать. Во всем остальном вы правы.

                                                                  • Владимир, про отмену общего порядка судопроизводства — это была ирония и сарказм. Разумеется его отменять никак нельзя, а гл. 40 УПК — это зло. Именно благодаря гл. 40 УПК следователи и опера обленились, найдя способ не собирать доказательства, а лишь убедить обвиняемого всеми правдами и неправдами согласиться на особый порядок.

                                                                      • Иронию, признаться, не понял, а в отношении особого порядка остаюсь при своем мнении. В США, например, таким порядком рассматриваются чуть ли не 90 процентов дел — если не больше!

                                                                        • научный сотрудник, Институт проблем правоприменения
                                                                          • 13 июня 2013, 15:40
                                                                          Думаю неправильно подходить к особому порядку с позиции плохо-хорошо/добро-зло. Не такой должен быть уровень оценок. Если перед нами процессуальный институт, то и оцениаать его нужно соответствующим образом, то есть объективно. На мой взгляд правильнее исходить из того что особый порядок это неизбежность. Если угодно общемировая тенденция в правосудии. К сожалению или к радости — это уж кому как. По поводу того что обленились тоже не стоит сильно паниковать, люди всегда желают обленится. любая система, в том числе бюрократическая стремится в к состоянию покоя.

                                                                          Единственный важный вопрос в отношении особого порядка в том как трансформировать все остальные процессуальные механизмы в связи с неизбежным разрастанием особого порядка до 80% (прогнозирую).

                                                                • научный сотрудник, Институт проблем правоприменения
                                                                  • 10 июня 2013, 22:19
                                                                  Михаил Львович, я поставлю вопрос прямо: каких именно реакций Вы ждали от общества на, допустим, сокращение подсудности суда присяжных? Петиций? Прошений? Митингов? Писем в газету?

                                                                  На мой взгляд, как минимум, со стороны адвокатуры должен исходить импульс системного давления на ситуацию. Логично было бы предположить, чтобы вопрос о расширении суда присяжных + постановка вопроса об организационном облегчении этого института, были бы стержнем вокруг которого происходило становление адвокатуры. Но этого нет. Заметье чаще говорят о ставках по назначению. Это волнует адвокатов больше, чем возможность активно творить правосудие. Надо признать, что законы публичной дискуссии таковы, что на был у нас в деревне такой случай адвокатские истории как правило не реагируют. Всегда можно отмахнуться, что это частный случай. Хотя есть достаточно болевых точек по которым можно было бы аругументировано высказаться. Например есть сильный момент в виде оснований отмены, тех же судов присяжных. Правильно здесь указывают, что идет манипулирование основаниями отмены. Это вполне можно обсчитать и представить на общее обозрение. Но как ни странно этого нет. Вместо того чтобы разобрать ситуацию предметно, и находить пути развития, эфир забит апеллированием к 1864 году, ток-шоу. Нагнетается неприязнь.

                                                                  Не надо думать, что все так уж статично. Как раз все очень динамично. Практика и закон меняется постоянно. И воздействовать на ситуацию можно. Проблема в том, что эффект от подобного воздействия зависит от того насколько это разделяется в обществе или какой-то социальной группе. Согласен, что процессуалный институт это сложная конструкция для восприятия обывателем. Но с другой стороны обывателя нельзя окончательно сбарывать со счетов. Ведь суд присяжных очень распиарен и все о нем осведомлены, в то время как обыватель понятия не имеет об особом порядке.

                                                                  Адвокатское сообщество могло бы быть мотором процесса расширения и даже реформирования суда присяжных, тут же подключились бы множественные ученые/преподаватели, которые отработавают эту площадку. Но этого не происходит.

                                                                    • Не далее как совсем недавно на суд одного адвокатского сообщества было выставлено открытое письмо о том насколько всех, кого не попадя, можно пускать в адвокатуру. Посмотрите на реакцию одного из самых активных в сети профессиональных сообществ. Ничем не лучше тут. Интерес к суду присяжных мог педалировать нормальный журналист, особенно тот, который через такой суд проходил. Но главное, в чем преуспел наш «гарант конституционных прав и свобод» — так это в уничтожении Свободы Слова. Адвокатам же, во всяком случае большинству и когда они в стае, Право не интересно. И почему происходит именно так я не понимаю

                                                                    Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.