Найти

Артур Зурабян

«Транснефть» против Сбербанка. Кто и почему мог выиграть от спорной сделки в Транснефти?

На 30 ноября назначено заседание суда кассационной инстанции по более чем противоречивому спору «Транснефти» и Сбербанка (дело № А40-3903/2017). Две нижестоящие инстанции вынесли диаметрально противоположные судебные акты, что вызывает дополнительный интерес к исходу данного процесса.
Практики и теоретики рынка деривативов и производных финансовых инструментов также разделились на два лагеря. Кто-то клеймит Сбербанк «Волками с Вавилова-стрит» и призывает приравнять одну из крупнейших российских корпораций – ПАО «Транснефть» – к потребителям на рынках финансовых инструментов.
Кто-то, напротив, говорит о том, что нужно руководствоваться свободой договора и результат практически любой сделки на рынке опционов не бывает справедливым, так как трудно искать справедливости в колебаниях курсов различных валют с учетом реалий достаточно молодого финансового российского рынка.
Что же в действительности произошло и чем могли быть обусловлены действия сторон? Обманула ли одна сторона другую либо топ-менеджеры Транснефти, ответственные за сделку, сознательно шли на риски для целей сокращения текущих расходов на обслуживание выпущенных облигаций и закрытия своих KPI?
27 декабря 2013 г. были подписаны документы по двум валютным расчетным опционам с барьерным отлагательным условием: Транснефть приобрела опцион-пут на продажу долларов США за 169 млн руб. и продала опцион-колл на покупку той же валюты за 1,3 млрд руб.
Барьерным условием являлось достижение текущим курсом рубля барьерного значения в 45 руб. за один доллар США (в последующем уже в 2014 г. данный порог был поднят до 50,35 руб.). Сделка была заключена на срок до 18.09.2015 г.
Насколько реальным было разумное прогнозирование в декабре 2013 г. такого резкого изменения курса – практически на 50 % (по состоянию на 27.12.2013 г. курс доллара США был установлен ЦБ РФ на уровне 32,6710 руб.)? Такое изменение могло быть обусловлено либо глобальным экономическим кризисом (сопоставимые колебания имели место в ходе Мирового финансового кризиса 2008 г.) либо серьезными геополитическими изменениями, которые в декабре 2013 г. были слабо предсказуемы.
В декабре 2013 г. было еще далеко и до крымской весны, и до секторальных санкций и иных глобальных изменений в мировой геополитике. И вряд ли аналитики Сбербанка могли это предсказать. Нового мирового финансового кризиса также никто не обещал.
Тем более, что Транснефть утверждает, что сделку Сбербанк настойчиво предлагал еще с самого начала 2013 г., когда даже «революцию достоинства» в соседней Украине было сложно предвидеть.
Был ли сложным данный финансовый инструмент для потребителя? В данном случае необходимо отметить, что отдельные авторы смешивают сложность работы с опционами для профессиональных участников рынка и для конкретного потребителя данной услуги.
Безусловно, сложно спорить с уважаемым Владимиром Хреновым (https://legal.report/author/sberbank-vs-transneft-cena-udeshevleniya)
в том, что в опционе нет ничего простого, если вы этот опцион продаете. И в таком случае расчет некого универсального алгоритма в данной области действительно достоин Нобелевской премии в области экономики, которой удостоились знаменитые не только в узких финансовых кругах Фишер Блэк (Fischer Black) и Майрон Шоулз (Myron Scholes).
Но этот стандарт не может быть применен в отношении такого «потребителя» как ПАО «Транснефть».
ПАО «Транснефть» — субъект естественной монополии на рынке транспортировки нефти и безусловно понимает валютные риски, характерные для российского рынка. Рынок нефти и ее транспортировки также напрямую связан с колебаниями курсов валют, прежде всего с соотношением пары рубль-доллар.
То есть, ПАО «Транснефть» очевидно не многим хуже Сбербанка понимало и должно было понимать существующие на декабрь 2013 года валютные риски и даже с высокой долей вероятности имело внутреннюю политику в отношении определения валюты для хранения временно свободных денежных средств, размещаемых на депозитах в банках.
Необходимо отметить, что крупные российские корпорации и в 2013 г. и в настоящее время предпочитают хранить имеющиеся в распоряжении денежные средства в иностранной валюте, по общему правилу, в долларах США. Именно это, в частности, позволило Роснефти по не менее известному спору с АФК «Система» обосновать возможность увеличения суммы убытков через конвертацию в доллары США, в которых, согласно внутренним документам Башнефти, последняя должна была хранить временно свободные денежные средства (дело № А07-14085/2017).
И, принимая на себя такие обязательства, финансовый блок ПАО «Транснефть» должен был диверсифицировать имеющиеся денежные активы (по данным публично доступного бухгалтерского баланса компании на конец 2013 года на счетах компании было в различных валютах порядка 2 млрд долларов США) с тем, чтобы перекрыть или хотя бы минимизировать принятые на себя валютные риски.
Не исключено, что это и было сделано в той или иной части. Иначе сложно объяснить, почему Транснефть ждала практически три года после исполнения сделки, прежде чем обратиться в суд. И представители Сбербанка справедливо эксплуатируют (может быть и не в полном объеме, но тем не менее) данный аргумент со ссылками на принцип эстоппеля и последующее поведение стороны по сделке.
Так кому же была выгодна эта сделка в декабре 2013 г.?
Безусловно, она была выгодна ПАО «Сбербанк», потому что позволило ему хеджировать существенный валютный риск за сравнительно небольшую плату на сумму 1,3 млрд руб.
При этом с высокой долей вероятности она была выгодна и конкретным менеджерам Транснефти, ведущим и ответственным за сделку, которые смогли закрыть свои KPI и показать руководству и акционерам миллиардную экономию на обслуживании корпоративного долга, за что с высокой долей вероятности получили неплохие премии по итогам года.
Что касается самой компании, то здесь эффективность сделки можно оценить только с учетом анализа дальнейших действий Транснефти в отношении валюты хранения временно свободных средств, объем которых, как уже указывалось, составлял на конец 2013 года порядка 2 млрд долларов США. Перевод всей этой суммы или хотя бы большей ее части в валютные инструменты позволял бы полностью устранить возможные негативные последствия от сделки.
На текущий момент в свободном доступе нет информации о каких-либо претензиях со стороны компании к ответственным за сделку менеджерам и топ-менеджерам. Не исключено, что они продолжают трудится в Транснефти и в настоящее время. Выводы напрашиваются сами собой – декларируемая сумма негативных последствий может быть существенно завышена, а сам иск может быть связан с необходимостью хеждирования рисков перед акционерами и контролирующими органами.
При этом спорную ситуацию и позицию сторон нельзя оценивать как правильную и неправильную, справедливую и несправедливую.
У каждой из сторон и, соответственно, судебных актов, есть свои слабые и сильные стороны.
Да и в самой сделке, как и в судебном процессе, есть много странного. По непонятным причинам ПАО «Транснефть» подписалась под очень странные и практически труднореализуемые условия. Ведь для реализации прав из приобретенного опциона, за который она заплатила ни много ни мало 169 млн руб., было необходимо, чтобы доллар сперва пробил потолок в 50,35 руб., а затем провалился до 32,5150 руб. И все это до сентября 2015 г. Вот в это действительно поверить сложно.
При этом, несмотря на внешнюю справедливость текста постановления апелляционной инстанции, вызывает большие вопросы процедура формирования состава суда для рассмотрения данного спора.
Бесспорно сложный финансовый спор, стороны в котором представлялись ведущими российскими литигаторами, рассматривал наряду с председателем 4 судебного состава Стешаном Б.В. – большим специалистом в области банковского и финансового законодательства — сам председатель Девятого арбитражного апелляционного суда Гладков И.Е. и его заместитель, специализирующийся на административных спорах, — Мишаков О.Г.
С учетом того, что Гладков И.Е. до этого не был замечен в участии в рассмотрении конкретных дел, а также учитывая сугубо административную специализацию судьи Мишакова О.Г., трудно представить, что такой состав был сформирован при помощи автоматизированной системы распределения с учетом специализации судей.
Очевидно, что такой состав был сформирован в «ручном» режиме. Не исключено, что у такого «ручного управления» была благая цель, но в результате есть серьезные основания для вывода о нарушении части первой статьи 18 АПК РФ, согласно которой состав суда для рассмотрения конкретного дела формируется с учетом нагрузки и специализации судей в порядке, исключающем влияние на его формирование лиц, заинтересованных в исходе судебного разбирательства.
Указанные обстоятельства, а также цена вопроса по разбирательству – более 1 млрд долларов США по текущему курсу заставляют всех российских литигаторов пристально следить за этим спором, точку в котором с высокой долей вероятности поставит только Верховный Суд Российской Федерации, которому придется выбрать, чью позицию и, соответственно, какую инстанцию ему поддержать.
Обновить список комментариев

Комментарии (0)

Вставка изображения

Файл не выбран

Выберите файл
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.