Виктория Бергман →  Государственная проверка выявила превышение расходов бюджетных средств. Можно ли опровергнуть такое заключение?

Расходование денег в рамках госзаказов в области строительства контролируется федеральными ведомствами. В том случае, если у проверяющих возникнут какие-либо подозрения, они могут назначить экспертизу. Но что же делать, если ее выводы ошибочны?
Читать дальше

Виктория Бергман →  Архитектурное решение - предмет арбитражного спора

В рамках арбитражного спора между краснодарским МУРЭП и Спортивной школой о взыскании 620 тыс. руб. была назначена строительно-техническая экспертиза. Требовалось выяснить, имеют ли многоэтажный жилой дом и здание школы общее архитектурное решение, общие фундамент, кровлю и коммуникации.
Читать дальше

Виктория Бергман →  Как опровергнуть ошибки почерковедческой экспертизы, если ее заказчиком является налоговая инспекция?

В ООО «Уголь-Траст» (все названия изменены) прошла налоговая проверка по НДС за 2 квартал 2018 года. Внимание налоговиков привлекли два документа: копии контрактов с американской A.Si Industries и испанской Carbon Inc. Первый договор использовался для подтверждения ставки 0% за 1 квартал 2018 года, 0% за 2, 3 и 4 кварталы 2017 года. Второй — использовался для подтверждения ставки 0% за 1 и 2 квартал 2018 года, ставки 0% за 4 квартал 2017 года. Представители налоговой инспекции сочли эти документы подложными.
Читать дальше

Виктория Бергман →  Оценщик недвижимости запутался в рынках

Коллеги! Расскажу вам случай из судебной практики о том, как элементарные ошибки эксперта-оценщика привели к неправильным расчетам и искажению результатов экспертизы коммерческой недвижимости.

Как нужно действовать, если рыночная стоимость офисных помещений, оказалась явно недостоверной, поясню на примере.
Читать дальше

Виктория Бергман →  Афера с паспортами не принесла результата


В ходе судебного разбирательства выяснилось, что данные паспорта, которые фигурируют в договоре купли-продажи, не соответствуют настоящему паспорту Демчук. В суде женщина представила для обозрения свой паспорт, где было указано, что он выдан Жовтневым РО УМВД Украины (Запорожская область) в 2000 году, тогда как в договоре купли-продажи участка значился паспорт, выданный на имя Демчук Черниговским РО ГУМВД Украины в 2010 году.
Судом была назначена почерковедческая экспертиза, на исследование были представлены нотариально удостоверенные доверенности от 8 ноября 2016 года и 20 февраля 2017 года от имени Демчук Ирины, подписи в которых последняя оспаривала. Нужно было выяснить, действительно ли подписи в документах и расшифровки подписей выполнены самой Демчук, а не иным лицом.
Согласно поступившего в суд заключения эксперта, подписи в документах, представленных на исследование, выполнены другим человеком с подражанием подписи истицы. Удостоверительная запись «Демчук Ирина Валентиновна» в обеих в обеих доверенностях также выполнена не ею. Будучи не согласными с выводами заключения эксперта Михаил Бородаев представил в суд рецензию на почерковедческую экспертизу, отражающую проверку соблюдения экспертом методики выполнения почерковедческого исследования и обоснованность полученных выводов. Так, проверка содержания экспертизы показала, что на начальном этапе экспертом не была произведена фиксация представленных на исследование вещественных доказательств (имеются ли нарушения упаковки, соответствуют ли документы, поступившие на исследование, по количеству и качеству документам, указанным в определении).
Далее экспертом пропущена стадия микроскопического исследования — непосредственно каждой из доверенности и каждой спорной подписи — на предмет наличия признаков технической подделки при их выполнении. Между тем, обязательность этой стадии описана в специальной литературе. Кроме того, эксперт не установил условия выполнения спорной подписи в исследуемом оригинале документа, а допустив вышеописанные ошибки, — сразу приступил к описанию идентификационного сравнительного исследования с образцами, но и здесь совершил грубейшие методические ошибки, не сопоставив сравнительные образцы по количеству, качеству, времени и условиям выполнения.
Во второй части судебной почерковедческой экспертизы экспертом был описан процесс исследования удостоверительных записей (расшифровок подписей) в спорных документах. Выполнив его по той же схеме, что и при исследовании подписей, эксперт вновь допустили те же ошибки. Разделив исследование на две части, эксперт пренебрег методикой, согласно которой подпись и её рукописная расшифровка являются единым удостоверяющим реквизитом документа.
Выявив на ранней стадии исследования разницу по общему признаку – транскрипции (составу) подписей, эксперт при несопоставимости объектов установил и большее количество различающихся частных признаков. Однако методика почерковедческого исследования подписей предусматривает, что в случае несопоставимости подписей по составу эксперт должен был отказаться от решения вопроса об установлении исполнителя.
В ходе анализа приложений к рецензируемой экспертизе также были установлены нарушения. Так, например, отсутствовали иллюстрации, фиксирующие упаковку, в которой экспертам были представлены исследуемые документы. Не было иллюстраций, фиксирующих общий вид каждой доверенности. Эксперт не провел разметку выявленных совпадающих признаков противоположных выводам.
Выявленные нарушения привели к разрыву логических цепочек и, как следствие, к необоснованным выводам.
Изучив в суде представленную рецензию, суд пришел к заключению, что судебная почерковедческая экспертиза была выполнена с многочисленными нарушениями действующего законодательства (п.1 ч.1 ст. 85 ГПК РФ; п.2 ст. 86 ГПК РФ) и почерковедческой методики. Это явилось основанием для назначения повторной экспертизы, которая пришла к совершенно противоположным выводам.
Под натиском улик истица в судебном заседании призналась, что у нее было два паспорта. В 2010 году потеряв свой паспорт, она подала заявление на получение нового по месту проживания. Когда новый паспорт был ей выдан, неожиданно нашелся старый. Этой ситуацией предприимчивая дама и решила воспользоваться, продав свой земельный участок.
В удовлетворении иска Ирине Демчук было отказано.
Больше информации о рецензиях

Виктория Бергман →  Из-за некомпетентных экспертов чуть не был проигран суд

При третьем УЗИ 4-камерный срез сердца не обследовался, так как, со слов врача, сделать это было невозможно ввиду перекрытия сердца эхотенью позвоночника. По мнению истицы, учитывая срок беременности, УЗИ позволяло осмотреть любой орган плода, но врач этого не сделал.
Для принятия решения по существу судом была назначена экспертиза качества оказания медицинской помощи, для производства которой специалистам была предоставлена вся необходимая медицинская документация.
Согласно полученного заключения, диагноз «Врожденный порок сердца. Общий атриовентрикулярный канал. Коарктация аорты» является показанием для искусственного прерывания беременности. Нормативно-правовых ограничений на какой-либо срок беременности, при котором возможно ее прерывание, согласно российскому законодательству, нет.
Ультразвуковой метод позволяет выявить общий атриовентрикулярный канал и коарктацию аорты с 12-14 недели беременности. Четко визуализировать участок коарктации аорты достаточно трудно. Наиболее уязвимый период для развития порока сердца – нарушения разделения его камер и нарушения формирования аорты на фоне полного благополучия – 8-10 недель. При этом, чем тяжелее порок, тем раньше могли воздействовать факторы, его вызвавшие. Следовательно, по мнению экспертов, порок сердца у ребенка мог возникнуть на фоне изначально правильного внутриутробного развития. Медицинская помощь со стороны поликлиники и ООО «Орбита» представляли собой первичную медпомощь, включающую в себя наблюдение за ходом беременности.
По результатам исследований были выявлены нарушения требований Приказа Минздрава России № 572н «Об утверждении порядка оказания медицинской помощи по профилю «акушерство и гинекология» (за исключением использования вспомогательных репродуктивных технологий)». Порок сердца у ребенка Колывановой можно было выявить еще на 12-14 неделе. Следовательно, медицинские учреждения не провели полный объем исследований, что является дефектом оказания медицинской помощи. Кроме того, отсутствие должной перинатальной диагностики врожденной патологии не позволили женщине принять решение, продолжать ли вынашивать ребенка или прервать беременность по медицинским показаниям.
Представитель ответчика (городской поликлиники) не согласился с выводами экспертов и подал в суд ходатайство о приобщении к материалам дела заключения специалиста (рецензии), в котором в полной мере отражены существенные недостатки, допущенные в ходе проведенного в рамках судебной экспертизы исследования.
Так, по мнению рецензентов, причинно-следственная связь между дефектами диагностики и рождением ребенка с пороком сердца является неконкретной и неинформативной. Ведь даже в случае правильной диагностики, ребенок родился бы нездоровым. Кроме того, врожденные пороки сердечно-сосудистой системы признаются показанием для искусственного прерывания беременности, если они выявлены у матери, а не у плода. Т.е. эксперты неправильно трактуют нормативный документ — ст. 113 Приказа МЗ РФ от 1 ноября 2012 г. № 572н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи по профилю «акушерство и гинекология». Данный факт стал возможным в связи с включением в комиссию экспертов, не обладающих компетенциями, позволяющими выполнение данного вида исследования. Кроме того, анализ компетентности экспертов, привлеченных к выполнению данного вида экспертиз, выявил еще один любопытный факт. Ни один из членов медицинской комиссии, выполнявших исследование, не имел специальной профессиональной подготовки по специальностям «Акушерство и гинекология» и «Кардиология», сертификата по специальности «Судебно-медицинская экспертиза», так как в состав комиссии были включены специалисты, обладающие специальными познаниями в организации здравоохранения и общественного здоровья, терапии, челюстно-лицевой хирургии и рентгенологии, что прямо противоречит требованиям ст. 8, 12, 13 Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ», согласно которым исследования должны проводиться в пределах соответствующей специальности экспертов, а также п.8 Приказа Минздравсоцразвития РФ «Об утверждении Порядка организации и производства судебно-медицинских экспертиз в государственных судебно-экспертных учреждениях РФ»). Кроме того, в соответствии со ст. ст. 69.1, 100.1.1 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в РФ», право осуществлять медицинскую деятельность имеют только лица, владеющие Сертификатом специалиста или Свидетельством об аккредитации.
Изучив в судебном процессе представленное ответчиком Заключение специалиста (рецензию) на судебную экспертизу качества оказания медицинской помощи Колывановой, суд учел доводы ответчика о необоснованности экспертных выводов и согласился, что выводы, полученные экспертами в ходе первичной экспертизы, не могут быть положены в обоснование принятого решения, в связи с чем была назначена повторная судебная экспертиза, выполнение которой было поручено другой экспертной организации.
При повторной экспертизе с привлечением действительно квалифицированных специалистов, были получены прямо противоположные выводы.

Виктория Бергман →  Экспертиза станков не справилась с ГОСТом


Якимов перечислил деньги. Но доступ к объектам договора получил только через 3 недели вместе с актом приема-передачи. Ознакомившись с ним и осмотрев оборудование — станки, покупатель пришел к выводу, что некоторые из них находятся в неисправном состоянии, более того, отсутствуют эксплуатационные паспорта на оборудование, что делает невозможным их эксплуатацию. Поэтому вместе с актом приема-передачи он подписал и акт разногласий. Однако продавец отказался подписать акт разногласий. Направленная Якимовым претензия также осталась без ответа.
В связи с чем Якимову пришлось обратиться в Арбитражный суд Чувашской Республики для взыскания 2,09 млн руб. стоимости нерабочего оборудования и оборудования, не имеющего эксплуатационных паспортов, а также неустойки, процентов за пользование его денежными средствами и судебных расходов.
Вопросы товароведческой экспертизы, назначенной судом, касались выяснения возможностей использования спорного оборудования без технической документации либо ее копий.
Экспертом был произведен осмотр оборудования с участием заинтересованных сторон. Согласно материалам дела, объектами исследования являлись станки: фрезерный, токарно-винторезный, резательный, вертикально-сверлильный, расточный, хонинговальный. Также требовалось исследовать работу установки для мойки деталей и агрегатов, водонагреватель, электронную АТС, оборудование охранно-пожарной сигнализации и комплекс очистных сооружений.
В ходе осмотра экспертом установлено, что марка станков частично не соответствует спецификации. На части станков отсутствует заводская маркировка. Не все оборудование возможно подключить к электропитанию, что не позволяет проверить его работоспособность. Ввиду отсутствия технической документации на систему охранно-пожарной сигнализации установить соответствие комплектности договору купли-продажи невозможно. Фактически использовать спорное оборудование без паспортов — недопустимо, поскольку это не гарантирует его безопасной эксплуатации.
Данным, указанным в договоре купли-продажи, соответствуют установка для мойки агрегатов и деталей, водонагреватель, АТС, расточный станок, комплекс очистных сооружений и оборудование пожарной сигнализации. Техническое состояние некоторого оборудования не позволяет использовать его по назначению. Демонтаж спорного оборудования возможен без причинения ему «конструктивной гибели».
Истец не согласился с выводами о том, что эксплуатации не подлежит лишь некоторое оборудование, настаивая, что все приобретенное оборудование невозможно использовать по назначению.
В ходе рецензирования представленного на анализ заключения судебной экспертизы рецензентом были выявлены значимые нарушения федерального законодательства, методики и методических рекомендаций выполнения данного вида исследований, такие как:
Нарушения ст.8 и ст.16 закона №73-ФЗ «О государственной экспертной деятельности в Российской федерации» от 31.05.2001г (отсутствие данных о поверках используемого экспертом оборудования, самостоятельный сбор экспертом материалов по делу, игнорирование при анализе отсутствия полного комплекта исполнительной документации, неполнота исследования и обоснование части выводов субъективной трактовкой эксперта правил производства экспертиз)
Отсутствие указаний на используемые методы и методики, с наличием отсылки в тексте экспертизы на то, что «… при производстве экспертизы применялись визуальный и сравнительный методы». При этом согласно ГОСТ 15467-79. «Управление качеством продукции. Основные понятия. Термины и определения», «визуального» метода не существует.
Указав на возможность использования некоторого спорного оборудования, эксперт сослался на технический регламент и технические условия эксплуатации, при этом указав об отсутствии элементов для работы, чем противоречит сам себе.
Таким образом, представленное заключение не отвечает критериям объективности, полноты, достоверности и проверяемости сделанных выводов, то есть выполнено с нарушением требований ФЗ№73 «О государственной экспертной деятельности в Российской федерации», ст. 86 АПК РФ, методических рекомендаций.
Ознакомившись с рецензией, суд назначил проведение повторной товароведческой экспертизы, а затем, приняв во внимание ее результаты, разрешил спор в пользу истца.
Больше информации о рецензиях: recense.exprus.ru/?utm_source=blog.pravo.ru&utm_medium=refferal&utm_campaign=06.04.20

Виктория Бергман →  Версия не нашла подтверждения


Для проверки этой версии была назначена почерковедческая экспертиза протокола допроса. Для сравнительного исследования были получены экспериментальные и свободные образцы подписи и почерка свидетеля и следователя. Учитывая, что свидетель злоупотребляет алкоголем, были также получены образцы его почерка и подписи в состоянии алкогольного опьянения. Объектами исследования являлись 5 спорных подписей в протоколе в графах «Свидетель».
При исследовании документа под различными углами к источнику света признаков применения технических средств при выполнении подписей не обнаружено. Однако были выявлены «признаки необычности», которые могли проявиться при неудобной позе, болезненном или нетрезвом состоянии исполнителя. Определить причину возникновения этих признаков эксперту не удалось ввиду «отсутствия методик достоверной дифференциации».
При визуальном сравнении исследуемых подписей с образцами свидетеля, выполненными в нетрезвом состоянии, эксперт обнаружил различия.
Согласно его выводам, подпись, расположенная на одном из листов протокола под машинописным текстом, вероятно, была выполнена не самим свидетелем, а другим человеком. Но решить вопрос в категоричной форме оказалось невозможно, потому что «при имеющихся совпадениях с учетом степени вариационности образцов почерка свидетеля», выявленные признаки не образуют совокупности, достаточной для категоричного вывода. Решить вопрос о подлинности подписи следователя в протоколе эксперт также не смог.
Опровергнуть выводы эксперта сторона защиты решила с помощью рецензии. Анализ заключения почерковедческой экспертизы показал, что оно выполнено с нарушением действующего законодательства, методик и методических рекомендаций выполнения данного вида исследования.
Во-первых, имеются значимые процессуальные нарушения, позволяющие признать выполненное исследование недопустимым доказательством, такие как нарушение процедуры предупреждения эксперта об уголовной ответственности до начала производства исследования, отсутствие места и времени выполнения исследования, отсутствие данных о лицах, присутствующих при ее производстве и т.д.
Во-вторых, нарушена методика выполнения почерковедческих исследований. Так, на начальном этапе исследования эксперт должен был выяснить условия, в которых выполнялись спорные подписи. Это обязательная стадия почерковедческого исследования, так как она напрямую влияет на стадию отбора сопоставимых образцов для сравнительного исследования. На этой стадии эксперт устанавливает, являются ли подписи рукописными? Каков материал документа? Использовалась ли подложка – мягкая или жесткая? Каким пишущим прибором выполнялись подписи: шариковой ручкой, перьевой или гелевой; карандашом или фломастером? Могли ли подписи быть выполнены с помощью копировальной бумаги? В представленном экспертном заключении данные условия экспертом не исследовались
Допустив вышеописанную ошибку на первой стадии исследования, специалист перешел к стадии микроскопического исследования подписей, по результатам которого пришел к усеченным и взаимоисключающим выводам «об отсутствии признаков применения технических средств при выполнении подписей». Но если предположить, что спорные подписи были выполнены шариковой ручкой, то она сама по себе является техническим средством для воспроизведения письма. Кроме того, необходимо было исследовать и сам спорный документ, поскольку при обнаружении признаков подделки почерковедческое исследование заканчивается, а вещественные доказательства приобретают новые свойства, влияющие на обстоятельства дела. Дальнейшим исследованием эксперт выявил в подписях от имени свидетеля диагностические признаки, указывающие на их необычное выполнение. Однако не смог отождествить их с конкретным сбивающим фактором, необоснованно сославшись на отсутствие методик.
Тем самым эксперт ввел правоохранительные органы в заблуждение, поскольку в специальной литературе — «Судебно-почерковедческая экспертиза» под редакцией В.Ф. Орловой (Особенная часть, М.:2011г) подробно описаны признаки необычного выполнения подписей, позволяющие дифференцировать их по конкретным сбивающим факторам.
Таким образом, анализ заключения эксперта показал, что отсутствие диагностического исследования привело к необоснованному выводу о «подражании» подписям свидетеля. Отсутствие же категорического вывода о подписи следователя вытекает из ошибки, допущенной на ранних стадиях исследования. По сути, эксперт не изучил детально сравнительные образцы на сопоставимость к спорной подписи по ряду обязательных критериев:
— по времени и условиям выполнения;
— достаточности сравнительных образцов по количеству и качеству;
— вариационности почерка;
— достоверности подписей.
С учетом вышеперечисленных ошибок, допущенных экспертом, выполненное им в рамках заключения эксперта исследование не является полным и всесторонним, в связи с чем любая из сторон процесса имеет возможность усомниться в объективности и достоверности полученных выводов, поставив их под сомнение, ходатайствовать о критической оценке данного заключения судом и назначении повторной почерковедческой экспертизы, согласно ст. 207 УПК РФ.

Виктория Бергман →  Рецензия на экспертизу поможет добиться справедливости в деле об убийстве

Экспертиза психического состояния играет важную роль в расследовании тяжких преступлений. Ведь именно от ее выводов зависит, будет ли виновный отбывать наказание в местах лишения свободы или отправится в медицинскую лечебницу. Убийство, совершенное в состоянии алкогольного опьянения, может и не повлечь за собой полной меры ответственности, если экспертиза говорит о психическом заболевании подозреваемого. Но если выводы экспертов окажутся недостоверными, за содеянное придется отвечать даже в преклонном возрасте.">
Проживая в типовой многоэтажке Оренбурга, 80-летняя Таисия Степановна вела образ жизни типичной российской пенсионерки и мало, чем отличалась от сограждан ее возраста. Друзей почти не было, да и какие друзья в 80 лет? Скорее, знакомые или просто соседи. Иногда приезжала дочь, но чаще – звонила. Сын умер три года назад. Все, что осталось – доживать свой век и вспоминать былое: трудное рабочее детство; экзамены в торговый техникум после 10 класса; как работала официанткой после окончания техникума, правда, со временем вышла в люди: стала администратором ресторана. Замуж Таисия вышла рано, в 20 лет. Муж умер через три года, но от первого брака осталась дочь. В 30 лет – вновь вышла замуж. Со вторым супругом душа в душу прожили почти 40 лет. С тех пор, как он умер, женщина была одна. Перезванивалась с соседкой Софьей, ходили друг к другу в гости. По странному совпадению, Софья родилась с Таисией Степановной в один день и в один год…
В тот злополучный февральский вечер соседки обсуждали новости и сериалы. Общение плавно перетекло в разговоры за жизнь, когда на столе появилась бутылка водки. Беседа стала душевнее, но потом переросла в ссору. Софья стала говорить о муже собеседницы совсем не лестно. Обстановка накалялась. Разозлившись, Таисия Степановна схватила подвернувшийся под руку нож и ударила им свою приятельницу; а потом — еще и еще, пока Софья не упала на пол… Очнувшись от содеянного, пенсионерка выбежала на лестничную площадку. Не зная, что делать, она опустилась на пол и заплакала. Соседка Татьяна, которая поднималась домой, спросила, что случилось, а затем прошла в квартиру. К этому моменту Софья уже умерла от полученных ран.
Следствие установило, что подозреваемая на учете у психиатра никогда не состояла. После смерти сына — была госпитализирована с диагнозом «Тревожная депрессия» в Оренбургский областной клинический психоневрологический госпиталь ветеранов войн. По собственным словам, алкоголь употребляет редко, это подтвердили соседи. Первичная амбулаторная судебная комплексная экспертиза показала, что Таисия Степановна страдает органическим астеническим расстройством в связи с сосудистым заболеванием головного мозга. В то же время она способна управлять своими действиями и осознает характер инкриминируемого ей преступления, совершенного в состоянии алкогольного опьянения. Опасности женщина не представляет, помнит обстоятельства дела и может участвовать в процессе расследования. В ходе следственного эксперимента, она сама рассказала об обстоятельствах преступления, показав, как наносила удары ножом.
В апреле того же года пенсионерку положили в стационар Оренбургской психиатрической больницы. В медицинской карте больной указывалось, что при поступлении в лечебницу она ориентировалась во времени, месте и пространстве. Но также отмечалась заторможенность движения и снижение памяти, диагностировалось тревожное состояние, головокружение и головные боли. Пациентка быстро освоилась в больнице, вскоре у нее исчезла тревога, нормализовался сон и аппетит. Согласно врачебным записям, «психотических расстройств не обнаруживала. Риск суицидального поведения – ниже среднего. В структуре личности выявляются повышенная чувствительность к внешним воздействиям, неустойчивость эмоциональных реакций, стремление настоять на своем, сосредоточенность на собственных проблемах в сочетании с категоричностью». Через 10 дней старушка была выписана из отделения и дальше лечилась амбулаторно, время от времени посещая врача. Все это время она продолжала жить одна и «сама себя обслуживать».
В октябре следствие назначило дополнительную амбулаторную судебную психолого-психиатрическую экспертизу. Исследование проводили врачи-психиатры Оренбургской областной психиатрической больницы №2. Поведение Таисии Степановны в этот раз было противоречивым. На вопросы экспертов об обстоятельствах убийства женщина отвечала неохотно. «Ничего не знаю. Не помню. Понятия не имею», — повторяла она, и в то же время называла точно свой домашний адрес. В экспертизе также отмечалось: слова подбирает с трудом и отвечает после паузы. Пенсионерка не могла назвать не только текущую дату и свой возраст, но и имя дочери, с которой приехала. Однако перечисляла точные названия принимаемых ею медицинских препаратов от гипертонии. Эксперты отметили, что подозреваемая говорит о нежелании жить, высказывая мысли суицидального характера. Употребление алкоголя — отрицает, но в то же время оживляется в разговоре на эту тему. Инкриминируемые действия женщина не признавала: сперва говорила, что не понимает о чем идет речь, а затем отрицала свою причастность к убийству. «Зашла к соседке, выпили по граммульке, и я ушла к себе. Потом пришла Татьяна и сказала, что Софья лежит у себя в квартире мертвая», — рассказывала пенсионерка. По ее словам, прежние показания она давала под нажимом сотрудников полиции, которые ее били. Согласно выводам экспертизы, подозреваемая переживает депрессивный эпизод с соматическими симптомами на фоне органического расстройства личности, что является следствием сосудистого заболевания мозга. Это лишает ее возможности осознавать характер своих действий и руководить ими. Учитывая суицидальные мысли, Таисия Степановна нуждается в принудительном медицинском лечении и не может отбывать наказание в местах лишения свободы, заключили эксперты.
Брат погибшей с выводами экспертизы не согласился. Он увидел противоречия в заключениях врачебной комиссии. Но разоблачение убийцы сестры дело чести. Мужчина обратился за рецензией, в ходе работы над которой выводы экспертов подверглись детальному и тщательному анализу.
Рецензия на экспертизу показала, что исследование психиатров ГБУЗ «ООКПБ №2» проведено с грубейшими нарушениями действующего законодательства. Так, например, в документе не указаны ни дата начала, ни дата окончания проведения экспертизы. Не соблюдены нормативно-правовые акты, регулирующие проведение судебно-психиатрических экспертиз; не указаны методики проведения исследований, которыми руководствовались эксперты; не соблюдена должная степень ответственности, честности и внимательности, что является грубым нарушением. Что же касается самих выводов, то они имеют формальный, поверхностный, необъективный и научно не обоснованный характер. Ответов на вопросы, поставленные судом, такая экспертиза не дает. В ней лишь собраны данные из медицинских документов и материалов дела, но нет никаких данных о собственных исследованиях психиатров. В частности, нет ни одного полного описания соматического осмотра, неврологического и психического состояния подозреваемой. Также комиссия врачей неправильно интерпретировала имеющиеся у пенсионерки заболевания, а следовательно, дала необъективную оценку ее психическому состоянию, способности понимать значение своих действий и руководить ими. Фактически, эксперты просто переписали всю доступную им информацию из других источников, а их суждения — субъективны. На основании выводов рецензии экспертиза была признана недостоверной, в результате чего следствие вынуждено было прибегнуть к проведению еще одной, более объективной и квалифицированной экспертизы.

Виктория Бергман →  Рецензия на экспертизу поможет добиться справедливости в деле об убийстве


Проживая в типовой многоэтажке Оренбурга, 80-летняя Таисия Степановна вела образ жизни типичной российской пенсионерки и мало, чем отличалась от сограждан ее возраста. Друзей почти не было, да и какие друзья в 80 лет? Скорее, знакомые или просто соседи. Иногда приезжала дочь, но чаще – звонила. Сын умер три года назад. Все, что осталось – доживать свой век и вспоминать былое: трудное рабочее детство; экзамены в торговый техникум после 10 класса; как работала официанткой после окончания техникума, правда, со временем вышла в люди: стала администратором ресторана. Замуж Таисия вышла рано, в 20 лет. Муж умер через три года, но от первого брака осталась дочь. В 30 лет – вновь вышла замуж. Со вторым супругом душа в душу прожили почти 40 лет. С тех пор, как он умер, женщина была одна. Перезванивалась с соседкой Софьей, ходили друг к другу в гости. По странному совпадению, Софья родилась с Таисией Степановной в один день и в один год…
В тот злополучный февральский вечер соседки обсуждали новости и сериалы. Общение плавно перетекло в разговоры за жизнь, когда на столе появилась бутылка водки. Беседа стала душевнее, но потом переросла в ссору. Софья стала говорить о муже собеседницы совсем не лестно. Обстановка накалялась. Разозлившись, Таисия Степановна схватила подвернувшийся под руку нож и ударила им свою приятельницу; а потом — еще и еще, пока Софья не упала на пол… Очнувшись от содеянного, пенсионерка выбежала на лестничную площадку. Не зная, что делать, она опустилась на пол и заплакала. Соседка Татьяна, которая поднималась домой, спросила, что случилось, а затем прошла в квартиру. К этому моменту Софья уже умерла от полученных ран.
Следствие установило, что подозреваемая на учете у психиатра никогда не состояла. После смерти сына — была госпитализирована с диагнозом «Тревожная депрессия» в Оренбургский областной клинический психоневрологический госпиталь ветеранов войн. По собственным словам, алкоголь употребляет редко, это подтвердили соседи. Первичная амбулаторная судебная комплексная экспертиза показала, что Таисия Степановна страдает органическим астеническим расстройством в связи с сосудистым заболеванием головного мозга. В то же время она способна управлять своими действиями и осознает характер инкриминируемого ей преступления, совершенного в состоянии алкогольного опьянения. Опасности женщина не представляет, помнит обстоятельства дела и может участвовать в процессе расследования. В ходе следственного эксперимента, она сама рассказала об обстоятельствах преступления, показав, как наносила удары ножом.
В апреле того же года пенсионерку положили в стационар Оренбургской психиатрической больницы. В медицинской карте больной указывалось, что при поступлении в лечебницу она ориентировалась во времени, месте и пространстве. Но также отмечалась заторможенность движения и снижение памяти, диагностировалось тревожное состояние, головокружение и головные боли. Пациентка быстро освоилась в больнице, вскоре у нее исчезла тревога, нормализовался сон и аппетит. Согласно врачебным записям, «психотических расстройств не обнаруживала. Риск суицидального поведения – ниже среднего. В структуре личности выявляются повышенная чувствительность к внешним воздействиям, неустойчивость эмоциональных реакций, стремление настоять на своем, сосредоточенность на собственных проблемах в сочетании с категоричностью». Через 10 дней старушка была выписана из отделения и дальше лечилась амбулаторно, время от времени посещая врача. Все это время она продолжала жить одна и «сама себя обслуживать».
В октябре следствие назначило дополнительную амбулаторную судебную психолого-психиатрическую экспертизу. Исследование проводили врачи-психиатры Оренбургской областной психиатрической больницы №2. Поведение Таисии Степановны в этот раз было противоречивым. На вопросы экспертов об обстоятельствах убийства женщина отвечала неохотно. «Ничего не знаю. Не помню. Понятия не имею», — повторяла она, и в то же время называла точно свой домашний адрес. В экспертизе также отмечалось: слова подбирает с трудом и отвечает после паузы. Пенсионерка не могла назвать не только текущую дату и свой возраст, но и имя дочери, с которой приехала. Однако перечисляла точные названия принимаемых ею медицинских препаратов от гипертонии. Эксперты отметили, что подозреваемая говорит о нежелании жить, высказывая мысли суицидального характера. Употребление алкоголя — отрицает, но в то же время оживляется в разговоре на эту тему. Инкриминируемые действия женщина не признавала: сперва говорила, что не понимает о чем идет речь, а затем отрицала свою причастность к убийству. «Зашла к соседке, выпили по граммульке, и я ушла к себе. Потом пришла Татьяна и сказала, что Софья лежит у себя в квартире мертвая», — рассказывала пенсионерка. По ее словам, прежние показания она давала под нажимом сотрудников полиции, которые ее били. Согласно выводам экспертизы, подозреваемая переживает депрессивный эпизод с соматическими симптомами на фоне органического расстройства личности, что является следствием сосудистого заболевания мозга. Это лишает ее возможности осознавать характер своих действий и руководить ими. Учитывая суицидальные мысли, Таисия Степановна нуждается в принудительном медицинском лечении и не может отбывать наказание в местах лишения свободы, заключили эксперты.
Брат погибшей с выводами экспертизы не согласился. Он увидел противоречия в заключениях врачебной комиссии. Но разоблачение убийцы сестры дело чести. Мужчина обратился за рецензией, в ходе работы над которой выводы экспертов подверглись детальному и тщательному анализу.
Рецензия на экспертизу показала, что исследование психиатров ГБУЗ «ООКПБ №2» проведено с грубейшими нарушениями действующего законодательства. Так, например, в документе не указаны ни дата начала, ни дата окончания проведения экспертизы. Не соблюдены нормативно-правовые акты, регулирующие проведение судебно-психиатрических экспертиз; не указаны методики проведения исследований, которыми руководствовались эксперты; не соблюдена должная степень ответственности, честности и внимательности, что является грубым нарушением. Что же касается самих выводов, то они имеют формальный, поверхностный, необъективный и научно не обоснованный характер. Ответов на вопросы, поставленные судом, такая экспертиза не дает. В ней лишь собраны данные из медицинских документов и материалов дела, но нет никаких данных о собственных исследованиях психиатров. В частности, нет ни одного полного описания соматического осмотра, неврологического и психического состояния подозреваемой. Также комиссия врачей неправильно интерпретировала имеющиеся у пенсионерки заболевания, а следовательно, дала необъективную оценку ее психическому состоянию, способности понимать значение своих действий и руководить ими. Фактически, эксперты просто переписали всю доступную им информацию из других источников, а их суждения — субъективны. На основании выводов рецензии экспертиза была признана недостоверной, в результате чего следствие вынуждено было прибегнуть к проведению еще одной, более объективной и квалифицированной экспертизы.
Больше информации о рецензиях