Континентальная юридическая догматика может быть рассмотрена не только предметно, в качестве специально-юридического содержания, «интеллектуальными держателями» которого выступают профессиональные юристы, но и методологически – как результат применения к положительному праву системы философских оснований, гносеологических установок и методологических средств [1].

Интеллектуальный статус юридической догматики существенно снизился в восприятии доктринального правосознания XX столетия. Если развитие догматической юриспруденции в XIX столетии являлось магистральным для профессиональной юриспруденции, поскольку через него осуществлялся прогресс специально-юридического знания (Р. Иеринг), то в XX столетии, по крайней мере, в континентальном правовом семействе юридическая догматика не считается «исконным» фундаментом всего юридического знания, а, как правило, рассматривается как технический «довесок» к системе юридического знания, своего рода «низшая юриспруденция». Такое изменение восприятия догматического юридического знания связано с целым рядом причин.

В этом году у меня, можно сказать, первый (и, может быть, последний (?!)) околоолимпиадный юбилей – 5 лет, как я сопровождаю школьников из Красноярского края на всероссийскую олимпиаду по праву.
И пятая олимпиада в моих глазах заслуживает отдельной песни хотя бы в силу своей юбилейности. Но не только поэтому. Главным образом потому, что это самая неоднозначная олимпиада: вроде бы и самое лучшее выступление (2 призера из 4-х участников от края), но не покидает щемящее ощущение отсутствия цельности в личном отношении к олимпиаде. Надеюсь, это чувство дискретности передастся и читателю этих строк, сумевшему дойти до конца текста. Во всяком случае, я постараюсь, передать это в моих, сугубо личных впечатлениях от олимпиады.
Это будет что-то типа мини-дневника. Не претендующего на объективность и полноту. Просто мои впечатления о главном и не главном.

Духовный «отец-основатель» концептуальной юриспруденции Р. Иеринг в лекции 1868 г. «Является ли юриспруденция наукой?» утверждал, что догматика составляет центральную часть юридической науки, состоящей из философии права, истории права и догмы права. Юридическую догматику Р. Иеринг определяет как «научное описание всего опыта и фактов, которое включает и современный, высший и последний, уровень нашего знания и опыта права, организованный для практического использования». Именно организующая роль юридической догматики позволяет, по Иерингу, максимально дистанцироваться от опасности внутренней зависимости от «мертвой буквы закона», которая ведет к тому, что ученая юриспруденция становится «безжизненной частью машины права, лишенной всякой воли». Принципиально важно обратить внимание на то, что в континентальной юриспруденции XIX столетия юридическая догматика виделась центральным достоянием правовой доктрины, и ее уровень развития определял и прогресс профессионального юридического знания, способность доктрины утверждать свою интеллектуальную состоятельность и, в конечном итоге, стоять в авангарде развития национальной правовой системы.

Ю.В. Литовцева, ведущий юрист практики разрешения споров «Пепеляев Групп», кандидат юридических наук.
Частью 3 ст. 14.13 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (далее – КоАП РФ) предусмотрена административная ответственность за неисполнение арбитражным управляющим обязанностей, установленных законодательством о несостоятельности (банкротстве).

Пунктом 3 ч. 1 ст. 28.1 КоАП РФ установлено, что поводами к возбуждению дел об административных правонарушениях, предусмотренных ст. 14.12, 14.13, 14.23 этого Кодекса, являются поводы, изложенные в п. 1 и 2 ч. 1 ст. 28.1, а также сообщения и заявления собственника имущества унитарного предприятия, органов управления юридического лица, арбитражного управляющего, а при рассмотрении дела о банкротстве — собрания (комитета) кредиторов.

Вокруг много оффлайн и онлайн проектов, связанные с объединением юристов в сообщества (Право.ру, пожалуй, один из наиболее успешных за последнее время, другие проекты, которые привлекали мое внимание Закония, Zakon.ru и др.). При этом, как мне кажется, особняком стоит ЮрКлуб. С одной стороны, центром проекта является форум для общения юристов, который существует давно и видимо первым смог набрать какую-то критическую массу пользователей для развития в различных направлениях (встречи в реале, деловое сотрудничество, объединения по интересам и т.д.). С другой стороны, попытка формализации сообщества с помощью Некоммерческого партнерства, которая была запущена достаточно давно, к особо впечатляющим результатам не привела (большая часть людей вступила в НП чисто формально и каких-либо инициатив не реализует).

Из сравнения ЮрКлуба с другими сообществами юристов возникают несколько вопросов:
1) Насколько важен набор большого количества участников?
2) Актуально ли сочетание известности и анонимности участников общения? (многие активные участники ЮрКлуба лично знакомы и по специальным встречам или даже по дистанционному общению, однако, при этом, включится в активное общение на ЮрКлубе может человек, не раскрывающий реальную информацию о себе)
3) Может ли как планомерно меняться стихийно сложившаяся успешная система либо на ее основе можно строить только другие проекты (как НП на базе форума)?

Автономия аккредитива, наверно, является центральной темой во всех обсуждениях, связаных с аккредитивными сделками. И вроде бы Унифицированные Правила и Обычаи по Документарным Аккредитивам № 600 от 2007 г. (далее UCP 600) дают однозначный ответ, но на практике дела обстоят иначе.