Публикация судебных актов в интернете — это развитие принципа гласности правосудия. Новые технические возможности существенно расширяют публичность, и право быть ознакомленным с результатами судебного разбирательства перестаёт быть абстрактным. Ранее право доступа на открытое судебное заседание, понимаемое сугубо как личное присутствие, было если не мертвой, то уж точно полумертвой нормой, но теперь ситуация меняется.

Проблематика соотношения права и справедливости настолько многоаспектна, что я позволю высказать лишь некоторые соображения.

В своем январском блоге, посвященном законопроекту, подготовленному Минкультом о противодействии пиратству в Интернете, я делал детальную разборку законопроекта, и пришел к выводу о том, что драфт закона является очень сырым, и в предлагаемой редакции не только не обеспечивает соблюдение прав и законных интересов всех участников отношений в сети, связанных с использованием объектов, защищенных копирайтом, но может вызвать и тотальный хаос в рунете.
За это время довольно много конструктивной критики звучало в адрес Минкульта как в различных сетевых изданиях, так и в индивидуальных блогах, и вот уже на этой неделе появилось продолжение истории. Директором правительственного департамента культуры Сергеем Перовым было направлено письмо в адрес Минкульта, Минкомсвязи и Минэкономразвития, в котором чиновник просит в ближайшее время осуществить доработку законопроекта и представить его в Правительство для обсуждения. При этом, обосновывая необходимость принятия указанного закона, чиновник ссылается на премьер-министра Д.Медведева и решение правительственного совета по развитию отечетсвенной кинематографии, где речь шла о борьбе с распространением пиратских фильмов в Интернете.

29. Выписка банковского счёта — казалось бы обычная, бесплатная и повсеместная услуга. Иногда именно одна из сотен таких старых, но ставшая вдруг нужной для предоставления в то или иное ведомство выписка, с тем или иным движением средств — затерялась. Ерунда, подумаете Вы, и отправитесь в банк с просьбой предоставить копию.
За такую «ерунду» банк потребовал 15,- Евро. Дело дошло до суда. Действия и поведeние Коммерцбанка напомнило персонажа тоже на «К», Кирпича из старого фильма: «Кошелёк, кошелёк, какой клошелёк...». Высший Змельный Суд Франкфурта посчитал, что

Предлагается разрешить магазинам розничной торговли не платить налог на прибыль с расходов, понесенных при краже товаров. В настоящее время в Государственной Думе Российской Федерации находится на рассмотрении законопроект, представленный Правительством Российской Федерации, о внесении изменений в Налоговый кодекс Российской Федерации.

Мы уже писали о том, что Федеральный закон от 12.12.2011 № 427-ФЗ «О внесении изменений в статьи 2 и 3 Федерального закона «О введении в действие Земельного кодекса Российской Федерации» и отдельные законодательные акты Российской Федерации», названный нами по имени его инициатора «Законом Шаккума», предоставил московским чиновникам широкие возможности для произвольного изгнания неугодных арендаторов с земельных участков.

За год, прошедший с момента вступления в силу «Закона Шаккума», многие московские арендаторы земельных участков уже получили «письма счастья», в которых ДЗР уведомляет их о расторжении долгосрочного договора со ссылкой на п. 22 ст. 3 Федерального закона от 25.10.2001 г. № 137-ФЗ «О введении в действие Земельного кодекса Российской Федерации» (далее – Вводный закон).

В ряде случаев арендаторы оспаривают такое внесудебное расторжение в арбитражном суде.

При этом, как показала практика последних месяцев, попытки оспаривать такие действия московских чиновников по внесудебному расторжению договоров в порядке гл. 24 АПК РФ успеха не имеют.

Независимо от того, как именно арендатор формулирует свои требования, арбитражные суды считают, что, поскольку речь идет о несогласии арендатора с расторжением договора, соответствующий спор полностью лежит в рамках гражданско-правовых отношений, предусмотренных главой 34 Гражданского кодекса РФ. Хотя «Закон Шаккума» предоставляет полномочия расторгать договоры аренды во внесудебном порядке лишь органам власти, арбитражные суды не усматривают здесь осуществления именно публично-властных полномочий. В мотивировочной части решений при этом, как правило, констатируется, что «в соответствующих правоотношениях отсутствует принцип власти и подчинения, необходимый для рассмотрения спора в порядке административного производства» (дела А40-102582/2012, A40-120740-2012, А40-143314/2012, А40-153639/2012 и др.). В итоге арендаторам отказывают как избравшим ненадлежащий способ защиты.

Более перспективным оказывается оспаривание действий Москвы по внесудебному расторжению долгосрочных договоров аренды в соответствии с п. 22 ст. 3 Вводного закона в порядке искового производства. Успех при этом сопутствует тем арендаторам, кто способен доказать, что нарушение сроков строительства на участке не представляет собой существенного нарушения договорных обязательств арендатора в смысле п. 2 ст. 450 ГК РФ, поскольку не наносит существенного ущерба ни арендодателю как стороне договора, ни городу Москве как собственнику земли. В особенности, если ДЗР ранее уже безуспешно пытался расторгнуть соответствующий договор в судебном порядке – в этом случае арбитражный суд если не в первой, то в апелляционной инстанции удовлетворяет иски арендаторов, опираясь на имеющие преюдициальное значение факты невозможности соблюдения ими сроков строительства (например, дела А40-108226/2012, А40-138892/2012).

Оспаривая расторжение договора по «Закону Шаккума» (в том числе, в порядке искового производства), арендаторы во всех случаях основывают свою позицию лишь на отсутствии у московских властей надлежащих оснований для применения этого закона в части, относящейся к поведению арендатора в ходе исполнения договора. Соответственно, предметом судебного рассмотрения становится исключительно вопрос о существе арендных отношений и соблюдении сторонами своих договорных обязательств.

Вопрос же о соблюдении Москвой порядка расторжения договоров аренды, установленного п. 22 ст. 3 Вводного закона, арендаторы сами не поднимают, а арбитражные суды в этой части пока что ограничиваются только формальной проверкой соблюдения сроков проведения процедуры расторжения: «первое уведомление – возражение – второе уведомление».

Между тем, все – без исключения! – уведомления ДЗР о расторжении договоров аренды по п. 22 ст. 3 Вводного закона незаконны даже в тех случаях, когда поведение арендатора в ходе исполнения им договора аренды дает органу публичной власти основание для применения этой нормы. Такая неправомерность уведомлений ДЗР связана с отсутствием во всех случаях формального основания, прямо и недвусмысленно предусмотренного «Законом Шаккума», а именно – решения уполномоченного органа государственной власти о расторжении соответствующего договора аренды.

Необходимо отметить, что сами по себе уведомления ДЗР в принципе не являются формой, в которую может быть облечено решение органа власти Москвы в соответствии с московским законодательством. Такие уведомления являются всего лишь информационными сообщениями, которые сами по себе не влияют на права и обязанности арендатора – именно такое толкование этих уведомлений дает и арбитражный суд (например, в делах А40-128237/12, А40-120740/12, А40-143314/12 и др.).

В основе каждого уведомления ДЗР согласно буквальному толкованию положений п. 22 ст. 3 Вводного закона должно лежать решение уполномоченного органа власти г. Москвы, принятое им в пределах своей компетенции (п. 5 ст. 7 Устава г. Москвы), причем именно в том в порядке и в той форме, которые установлены московским законодательством для принятия таких решений.

Решения органов государственной власти Москвы по вопросам, связанным с реализацией их полномочий и не имеющим сугубо внутрислужебного характера, оформляются в виде правовых актов (ч. 1 ст. 1 и ч. 3 ст. 4 Закона г. Москвы от 08.07.2009 г. № 25 «О правовых актах города Москвы», далее – Закон о правовых актах). Виды и состав таких актов применительно к различным органам исполнительной власти г. Москвы определены ч. 1 ст. 48 Устава города Москвы, ст. 3 Закона г. Москвы от 20.12.2006 г. № 65 «О Правительстве Москвы», ч.ч. 1 и 3 ст. 4, ч. 1 ст. 12 Закона о правовых актах и п. 6.1. Регламента Правительства Москвы, утвержденного постановлением Правительства Москвы от 21.02.2006 г. № 112-ПП. Правительство Москвы издает постановления и распоряжения. Руководитель Аппарата Мэра и Правительства Москвы, а также отраслевые, функциональные и территориальные органы исполнительной власти Москвы, подведомственных Правительству Москвы, вправе издавать приказы и распоряжения.

Сказанное означает, что и первоначальное решение о внесудебном расторжении договора аренды в порядке «Закона Шаккума», и решение о «подтверждении ранее принятого решения» должны быть выражены в форме правового акта одного из перечисленных видов. Уведомления и иные письма, в том числе, уведомления ДЗР, в качестве правовых актов органов государственной власти Москвы действующим законодательством Российской Федерации и г. Москвы не предусмотрены (что полностью соответствует оценке таких уведомлений в решениях и постановлениях арбитражного суда).

Далее – издать соответствующий правовой акт вправе только тот орган исполнительной власти города Москвы, который надлежащим образом уполномочен принимать решение о досрочном расторжении договора аренды земли в порядке п. 22 ст. 3 Вводного закона.

Между тем, Положение о Департаменте земельных ресурсов города Москвы в редакции Постановления Правительства Москвы от 11.03.2011 № 65-ПП, действовавшее до реорганизации ДЗР в феврале 2013 г., не наделяло ДЗР полномочиями по принятию соответствующих решений. Этим Положением (подпункты 5.1, 5.2, 5.3) было прямо установлено, что ДЗР вправе принимать решения лишь о предоставлении участков в аренду и о внесении изменений в действующие договоры аренды. О праве ДЗР расторгать договоры в этом Положении нет ни слова. По вопросам расторжения договоров аренды согласно п. 6 того же Положения ДЗР вправе лишь готовить и представлять в Правительство Москвы проекты соответствующих правовых актов. Сами же решения о расторжении договоров аренды в таких случаях уполномочено принимать лишь непосредственно Правительство Москвы (ч.1 ст. 44 Устава г. Москвы, ч.1 ст. 1, ч.ч. 2 и 13 ст. 11, ч. 9 ст. 13 Закона г. Москвы от 20.12.2006 № 65 «О Правительстве Москвы»). Эта ситуация не изменилась и после реорганизации ДЗР и передачи его функций вновь образованному Департаменту городского имущества города Москвы – ДГИМ (согласно Положению о Департаменте городского имущества города Москвы, утвержденному Постановлением Правительства Москвы от 20 февраля 2013 г. № 99-ПП). Таким образом, полномочия ДЗР (а теперь и ДГИМ) г. Москвы в части расторжения договоров аренды земельных участков ограничены правом вносить в Правительство Москвы проекты соответствующих правовых актов, а после издания таких актов Правительством Москвы – исполнять эти акты.

Вероятно, по этой самой причине ДЗР никогда и не издавал ни приказов, ни распоряжений о досрочном расторжении договоров аренды в порядке п. 22 ст. 3 Вводного закона. Он только рассылал и продолжает рассылать уведомления… В арбитражном же суде представители ДЗР обычно утверждают, что основанием для этих уведомлений служат соответствующие решения Градостроительно-земельной комиссии города Москвы (ГЗК).

Действительно, Постановлением Правительства Москвы от 02.10.2012 г. №528-ПП «О внесении изменений в правовые акты Правительства Москвы», утвердившим новую редакцию Положения о ГЗК, эта комиссия была наделена правом принимать решения о расторжении договоров аренды земельных участков (п. 2.2 Положения). Однако новая редакция Положения вступила в силу лишь с 9 октября 2012 г., а до этого соответствующее полномочие у ГЗК отсутствовало. Соответственно, уведомления, направленные до 9 октября 2012 г., не имели под собой и этого призрачного основания.

Более того, исходя из действующего московского законодательства более высокого уровня, ссылки ДЗР на решения ГЗК, принятые после 9 октября 2012 г., также представляются безосновательными. Положение о ГЗК во всех редакциях, начиная с момента создания, определяет ГЗК как «рабочий орган Правительства Москвы» (в ныне действующей редакции это установлено п. 3.1). Рабочие органы Правительства Москвы как самостоятельные единицы не входят в систему органов государственной власти Москвы, определенную ст. 5 Устава г. Москвы. Согласно части 1 ст. 23 Закона г. Москвы от 20.12.2006 г. № 65 «О Правительстве Москвы» Правительство Москвы «может создавать постоянные и временные рабочие органы, в том числе комиссии, советы», однако эти рабочие органы вправе лишь «заниматься изучением различных вопросов и выработкой рекомендаций по их решению». Правом же принятия решений в ходе осуществления государственной власти в пределах своей компетенции согласно п. 5 ст. 7 Устава г. Москвы обладают лишь органы государственной власти. Иначе говоря, независимо от любых Постановлений Правительства Москвы, его рабочие органы в силу прямого указания закона, имеющего высшую по отношению к Постановлению Правительства Москвы юридическую силу, не являются органами государственной власти и не вправе принимать решения, носящие обязательный характер. Данный вывод нашел подтверждение и в ряде судебных актов (см. например, Постановление ФАС МО от 20.11.2012 по делу № А40-12972/2012, подтвержденное Определением ВАС РФ от 27.12. 2012 г. № ВАС-16872/12).

Таким образом, никакие «решения» или «протоколы» ГЗК не могут признаваться в качестве прямо предусмотренных п. 22 ст. 3 Вводного закона решений уполномоченного органа государственной власти о внесудебном расторжении договора аренды (ни в качестве первичного, ни в качестве повторного решения о подтверждении ранее принятого решения).

Двигаемся дальше: если решения о внесудебном расторжении договора аренды не мог принимать ДЗР (как орган исполнительной власти Москвы, уполномоченный в сфере земельных отношений), не могла принимать ГЗК (поскольку она вовсе не является органом государственной власти), не мог принимать иной подведомственный Правительству Москвы орган исполнительной власти (поскольку такими полномочиями ни один из них не был наделен), то, следовательно, уведомление о расторжении договора могло быть направлено ДЗР арендатору лишь на основании решения самого Правительства Москвы. Причем это решение Правительства Москвы должно было быть оформлено соответствующим постановлением или распоряжением в соответствии с Законом о правовых актах.

В действительности, однако, ни в одном известном нам случае Правительство Москвы не издавало правового акта о расторжении договора аренды по п. 22 ст. 3 Вводного закона и, соответственно, направление уведомления о расторжении договора аренды не могло основываться на таком решении высшего постоянно действующего коллегиального исполнительного органа государственной власти города Москвы.

Не издавал соответствующих указов или распоряжений и Мэр Москвы (п. 4 ст. 41 Устава г. Москвы).
Не принимал таких решений, как уже говорилось, ДЗР или какой-либо другой орган власти, входящий в Перечень органов исполнительной власти города Москвы, утвержденный Указом Мэра Москвы от 05.08.2011 № 61-УМ.

А это означает, что таких решений не принимал ни один исполнительной орган государственной власти города Москвы. Иначе говоря, их не принимал никто. И в этой связи, все уведомления, полученные арендаторами от ДЗР – как о «принятии решения» о внесудебном расторжении договоров аренды в соответствии с п. 22 ст. 3 Вводного закона, так и о «подтверждении ранее принятого решения», не соответствуют действительности и в целом — незаконны.

Специалисты Группы ПИРКС очень надеются, что пострадавшие от незаконных действий ДЗР арендаторы обратят внимание на это обстоятельство, а арбитражные суды в свою очередь заставят московских чиновников соблюдать федеральный закон.

В какой части решения может содержаться обязательный вывод. На примере ratio decidendi двух постановлений Президиума ВАС

Ассоциация региональных банков России при поддержке Юридического института «М-ЛОГОС» и МГЮА им. О.Е. Кутафина проводит 30-31 мая 2013 года IV Банковскую юридическую конференцию «Правовая неопределенность и юридические риски в банковской практике».

Конференция состоится в Москве, в гостиничном комплексе «Президент-отель» («Красный зал») по адресу: ул. Б. Якиманка, 24.

Конференция является крупнейшим в России ежегодным специализированным форумом банковских юристов, собирающим более 150 участников. Для обсуждения традиционно выбирается одна из наиболее актуальных и животрепещущих тем.

Уважаемые коллеги помогите разобраться. Конкурсным управляющим подан иск о признании недействительным договоров, заключенных банкротным предприятием и ООО. В рамках данного дела судом в качестве обеспечительной меры наложен арест на имущества ответчика, пристав имущества описал- в виде товара (зап. частей). Реально собственником товара, является физ лицо (есть подтверждающие это документы). Вопрос- это физ лицо, что должно сейчас делать подавать иск об исключении из описи- если да то в какой суд? Была уже попытка подать в арбитраж, судья арбитража отказывает, так как говорит вы физ. лицо, идите в суд общей юрисдикции, мы обжалуем его определение- результат будет в будущем (пока не известно какой). Или необходимо было этому физ лицу обращаться в арбитраж с жалобой на определении о наложении ареста? У какого какие мысли по этому поводу? Заранее благодарна

27. Недавнее решение Верховного Федерального Суда Германии от 15 января можно отнести к категории «На НЕТ и суда нет». А так же вспомнается фраза из старого советского фильма: "Гражданина, ты туда не ходи, ты сюда ходи".
Частный банк может расторгнуть договор о ведении счёта без указания причин своему клиенту. Такую статью в т.н. oбщих положениях банка (AGB), Верховный Суд признал действительной. Истцом в данном случае был